К счастью, никто и не думал геройствовать, а я-то и в помине. Это была просто высокооплачиваемая работа, за которую платили, поэтому мне нечему было жаловаться. Я была из простого городского квартала в Париже, работала археологом, и когда выпала возможность заняться новым видом деятельности в виде ксеноархеологии, мне и в голову не приходило, что меня назначат на корабль для расследования непредвиденных ситуаций. По сути моя работа заключается больше в поисках следов пришествия, как у криминалиста, чем в работе со следами инопланетной жизни.
Тридцать шесть часов иссякли, и наш корабль наконец-то покинул планетарный центр планирования полётов. Оставив позади земную атмосферу, мы встретились с «пепельными совами» в назначенном месте, похоже, они уже были в курсе всех нюансов нынешней миссии — без лишних слов привязались к нашему кораблю, и мы двинулись к окраинам звёздной системы, чтобы отправиться в далёкий путь. По пути заметили воздушные судна восьмой эскадры — они были укомплектованы так, чтобы не вызывать никаких подозрений. По плану они должны стартовать немного позже нас и находиться на окраинах системы, пока не получат сигнал бедствия.
В гипердрайве мы находились уже более тринадцати дней. По расчётам бортового компьютера, мы окажемся возле станции «Дальняя» через тридцать минут. Как бы не было символично, но число тринадцать преследует нас еще с нашего отбытия: тринадцать кораблей эскорта, тринадцатая колония, тринадцать часов. Странно всё это.
Целых тридцать минут я продремала в своей каюте, так как, скорее всего, это были последние минуты спокойствия на этом корабле… Меня разбудил громкоговоритель, говорил Уолтер:
— Итак, дамы и господа, мы прибываем к месту назначения. Весь экипаж на свои места, готовность в две минуты!
«Начинается», — подумала я, неохотно поднимаясь с кровати. Кое-как собравшись и добравшись до капитанского мостика, я заняла свое почётное место среди зрителей. Выход из гипердрайва всегда интригует, так как мы всегда выходили в разных системах. Местный пейзаж вечно удивлял чем-то новым и восхитительным — и этот раз не был исключением.
«Горизонт» вышел из гипердрайва, недалеко от станции «Дальняя». Край был довольно пустынным, на радарах не было никаких помех. По мере продвижения к платформе, мы заметили, что она почти не повреждена, только вот гравитационные держатели, похоже, вышли из строя, и та с небольшим наклоном сошла с орбиты. Уолтер, надеясь, что на ней еще кто-то остался в живых, решил выйти со станцией на связь.
— Станция «Дальняя», говорит капитан корабля «Горизонт», Уолтер Коутс. Повторяю, станция «Дальняя», на связи «Горизонт». Есть кто живой?! — ответа не последовало, что и ожидалось.
— Судя по тому, что платформа сбита с орбиты, можно предположить, что у них могло отказать оборудование. Так или иначе нужно стыковаться с ней и узнать, что к чему, перед тем, как двигаться к планете, — перебил капитана Питт.
— Твоя правда, ладно, ей, совы, займите позиции у станции, мы стыкуемся.
— Принято, капитан, — ответил один из пилотов.
Капитан всматривался в станцию, в каждый миллиметр, в попытках увидеть визуальные повреждения и всё же отдал нам приказ отправляться в стыковочный шлюз и готовиться к худшему. Никогда не понимала Уолтера — как можно быть таким оптимистом, когда уже и так понятно, что скорее всего никто не выжил. По крайней мере нужно радоваться, если мы найдем журнал коменданта. Надев защитные костюмы, я, Питт и Теодор направились к выходу.
— Стыковка произведена. По ту сторону я не вижу следов разгерметизации корпуса станции, скорее всего, там еще и электричества нет, поэтому работы у нас непочатый край. Кара, ты как? На тебе лица нет, — переспросил техник.
— Я? Н-нормально, не переживай, всё в порядке.
— Ну смотри мне, а то отправлю обратно к капитану, — захохотал Питт.
Двери наконец открылись — по ту сторону действительно не было электричества, и из-за этого весь путь нам освещали наши фонари. Проходя вглубь станции, мы решили первым делом починить генераторы. Судя по плану платформы, нам нужно было пройти через жилые блоки — это лишь прибавило жути, так как ожидать на такой станции можно было чего угодно, но на всякий случай у Питта был силовой резак, а у меня с Тео — плазменные винтовки, потому бояться было нечего, ну, почти нечего. Началось то, что я ненавижу больше всего. Наконец-то, люди, правда, не живые. Крови не было, что свидетельствовало о смерти от удушья.
— Бедняги, похоже, на станции полностью отключилась система жизнеобеспечения.
— Да у них всё по пизде пошло, судя по всему, — не стесняясь в выражениях, промолвил Питт. — Вот в конце коридора вообще размазанный вдребезги лежит.
— А это говорит о том, что он шел по коридору во время отключения гравитационного поля, — продолжил свою речь Тео.
Не долго рассматривая тела, мы направились в генераторную, что располагалась на уровень ниже. Рядом с выключателем лежал инженер, которому явно не повезло находиться здесь без защитного костюма, судя по его обугленной руке.
