Прошло двадцать лет. Дети выросли, казалось бы, жить да жить в счастье и покое, ан нет – умирает Далия, Зэфус безутешен, и все ищут способ помочь ему справиться с горем. Неожиданные известия из Хэца как снег на голову, но они оказываются очень кстати.
========== Часть 1 «Вестник». Глава 1 ==========
Этим летом в Шамброзе стояла необычная тишина. Нигде не было слышно ни песен, ни смеха, ни громкой речи — всё погрузилось в тихую печаль. Даже погожие деньки мало кого радовали, если только ребятишек, купавшихся в речке и на озере, но и они под страхом родительской порки старались вести себя тише. Причина такого общего настроения была простой и до ужаса непоправимой — умерла принцесса Далия, оставившая безутешного супруга и троих уже взрослых детей.
Далии не было и сорока, жить бы да жить, но неумолимый рок призвал её в страну мёртвых, и, как часто бывает, из-за сущей ерунды — из-за пустяковой царапины. Поначалу не обратив на неё внимания, к вечеру женщина слегла, и когда Зэфус забил тревогу и привёл Стасиса, было уже поздно: зараза проникла в кровь и распространилась по всему телу.
Похороны были пышными и продолжались два дня — слишком многие хотели попрощаться с этой женщиной. В Шамброзе её любили, и потеря оказалась слишком тяжёлой и неожиданной. Сидящий возле тела покойной вдовец порой казался неживым: он молчал и только изредка кому-то тихо жаловался, что Далии холодно, брал её руку в свои ладони и растирал, тщетно пытаясь согреть. Его пробовали увести, но он не давался и всё твердил, что не хочет оставлять жену одну, что та скоро проснётся и станет его искать. Домашние, слушая этот бред, плакали.
Хоронили Далию из её дома — она сама так пожелала, перед смертью прошептав, что с ним у неё связано много воспоминаний и что она хочет провести последние часы в родных стенах. Воля покойной — закон, и тело не стали тревожить. Двери дома были открыты настежь, народ шёл и шёл, заваливая помост с носилками цветами. В то лето цветов было море, будто природа хотела сделать прощальный подарок этой милой женщине. Букеты и венки уже устали выносить во двор, чтобы позже сжечь на погребальном костре вместе с телом покойной.
По бокам от Зэфуса сидели его дети: старший, двадцатилетний Борцэус, и восемнадцатилетние близнецы Аридан и Ирна. Девушка нежно обнимала отца за шею, склонив голову ему на плечо, личико у неё было заплаканным и немного опухшим. Юноша сидел ровно, не сводя взгляда с лица матери, и изо всех сил сдерживал подкатывающие к горлу рыдания.
В отличие от старшего брата, почти полной копии своего отца, но только кроме глаз — те у него оказались чёрными, близнецы походили больше на мать: такие же стройные, светлоглазые и белокожие, но с более тёмными волосами, почти как у Зэфуса. Черты их лиц так же повторяли материнские, только губы и подбородки вышли всё же отцовскими.
Перед самым началом погребения приехали короли. Собравшаяся возле дома толпа расступилась, давая им дорогу, Слай и Ниэль приблизились к смертному одру и застыли напротив скорбящего семейства. Вообще-то, они не только сейчас явились сюда, они практически не отлучались из дома мага всё то время, пока Далия болела, а позже — умирала, просто сегодня они ездили во дворец переодеться в надлежащие случаю одежды, а теперь вернулись принять участие в церемонии.
Близнецы заметили Ниэля, сорвались со своих мест и бросились ему на шею. Они любили своего дядю и испытывали к нему нежную привязанность. Собственно, они любили и Слая, но Ниэля — всё же больше, может быть, потому, что тот был похож на их мать, а может быть, ещё за что-то. Король погладил племянников по головам, поцеловал и подошёл с ними к ложу с телом сестры. Сдержать слёзы было невозможно, и Ниэль горько заплакал, раскачиваясь с повисшими на нём близнецами и не сводя взгляда с лица Далии.
Слай обошёл помост и остановился рядом с Борцэусом. Он уже давно пересилил себя, и частые встречи с другим вампиром не беспокоили его так, как это было поначалу. В свою очередь, не «проснувшийся» ещё вампир Борцэус, находясь рядом со Слаем, пока что вообще ничего необычного не чувствовал. Король положил ладонь на плечо юноши и произнес тёплые слова утешения, а потом поинтересовался состоянием Зэфуса. Взглянув на закаменевшего отца, тот покачал головой, мол, без изменений.
Понаблюдав за магом некоторое время, Слай вернулся к Ниэлю: он понимал, что близнец, потерявший свою вторую половинку, переживал утрату острее, чем если бы это была его старшая или младшая сестра. Ниэль плакал, совершенно не стесняясь своих слёз. Плакали все вокруг, заплакал и Слай, один лишь Зэфус неподвижно сидел на своём месте, не сводя сухих глаз с любимого профиля.
— Ниэль, — позвал Слай, — как думаешь, Зэфус позволит кремировать Далию?
— Что? — вытер тот лицо. — Ты прав — не позволит, он же не в себе и не понимает, что Далии уже нет с нами, — слёзы вновь потекли из покрасневших глаз.
— Что будем делать?
— Я не знаю, Слай.
— Вот и я не знаю, — тяжело вздохнул Слай. — Может быть, его как-то отвлечь?
— Как? Он же, посмотри, даже не моргает, уставился в одну точку. Я опасаюсь, что как только тронут тело, он нас тут всех сожжёт.
— И я о том же подумал, — кивнул Слай. — Надо его как-нибудь увести, чтобы не видел ничего.
Тут подала голос Ирна:
— Дядя, а если мы с Ариданом попробуем его уговорить?
