Дальше близнецы стали мыться. Они поливали друг друга водой, тёрли мочалкой и смеялись. Больше всего им понравилось мыло, до этого момента им незнакомое. Нет, они, конечно же, знали, что оно из себя представляет – одной из невесток на свадьбу был подарен похожий кусок, но над ним так тряслись, будто это было золото, и использовали его по назначению, только когда оно потрескалось и рассыпалось крошкой. В доме шорника мылись обычной золой и лишь голову ополаскивали каким-нибудь травяным отваром. Далия умела подбирать травы так, что у обоих близнецов волосы были на загляденье. Как ни старались невестки вызнать рецепт отвара, девушка так и не выдала свой секрет.
Когда близнецы вдоволь намылись, пришла пора ополаскиваться и выбираться из воды. Первой покинула лохань Далия, встав на дерюжку, стала вычерпывать остатки воды из ведра и лить на склоненную голову брата. Мыльная пена потекла вниз, оставляя прилипшие к спине длинные волосы.
Когда Далия в очередной раз нагнулась зачерпнуть воды и на мгновение сделалось тихо, Ниэль наконец разобрал те таинственные шорохи и вздохи, доносившиеся из соседней комнаты. Он всё понял, а, поняв, закрыл ладонями вспыхнувшее от стыда лицо и отвернулся. Ругая себя последними словами, парень подумал, что впервые так опростоволосился, ослабив внимание после фразы принца о желании прогуляться. По всему выходило, что те никуда и не уходили, а оставались всё это время в комнате и… похоже, занимались там вовсе не созерцанием вида за окном.
Ниэль оказался прав, оба мужчины поначалу просто сидели на диване и смотрели в разные стороны, но доносящиеся из соседней комнаты голоса заставили их оставить это занятие и прислушаться к происходящему за шторой. Последняя, кстати, задернута была плохо, к тому же её колыхало сквозняком, и если подойти ближе, то можно было бы рассмотреть всё происходящее в комнате.
Зэфусу не было надобности подглядывать за тощим парнем, что там было смотреть-то, а вот Слай просто сгорал от желания увидеть Ниэля без одежды. Бросив короткий взгляд на сидящего ногу на ногу мага, он выбрал момент пошумнее и поднялся с дивана. Прокравшись на цыпочках, застыл возле одного из кресел, жадно всматриваясь в широкую щель между косяком и портьерой.
Зэфус некоторое время наблюдал за действиями принца, придумывая, чтобы такого сделать, чтобы испортить тому удовольствие. Ревность когтями рвала его сердце, но как ни вспыльчив был маг, он понимал, что даже разнеся тут всё по камню, не вернёт прежнее расположение Слая. Его, расположения этого, уже не существовало, оно умерло ещё там, у костра в лесу. Маг это сразу почувствовал, потому так и бесился. Чувство ненужности, заброшенности, разъедало душу, но ум ещё как-то жил, подбрасывая своему хозяину разные варианты построения новых отношений.
Если честно, то было у Зэфуса желание убить Ниэля ещё ночью, когда обожжённый им Слай лежал в постели, а сам он как неприкаянный бродил по крепости в поисках спрятанных близнецов. Пропажу он нашёл, но ничего не сделал: стоя напротив двери и рассматривая развалившегося на полу волка, Зэфус вдруг ясно понял, что убийством он ничего не добьётся, а сделает только хуже. Просыпающаяся сила Слая могла оказаться даже мощнее его собственной магии, и удержать возле себя упрямого любовника станет невозможным.
Именно тогда Зэфус решил искать другой способ отношений. Присматриваясь к слепому парню, он с досадой отмечал, что тот действительно очень хорош собой, это было заметно, даже не смотря на худобу. А если его откормить да отмыть как следует, приодеть… чёрт возьми, откуда в навозной куче взялась такая жемчужина?
Иногда Зэфус ловил себя на мысли, что не сложись обстоятельства таким дурацким образом, вполне возможно, что этот смазливый простолюдин помог бы скоротать пару скучных вечеров, а, может быть, и не пару, а больше. Но гадай - не гадай, а сложилось всё так, а не иначе, и ничего теперь уже не поделаешь.
Движение рядом заставило мага очнуться от раздумий. Уставший сидеть на одном месте принц покинул диван и крался ко входу в соседнюю комнату. Ревность кулаком под дых выбила из лёгких воздух. Чувствуя, как руки сделались тяжёлыми, словно кувалды, а в голове, наоборот, зазвенела пустота, Зэфус поднялся следом.
Опершись коленом о сидение кресла, Слай застыл неподвижно, руки его сжимали спинку, а глаза жадно следили за происходящим за портьерой. Навряд ли он услышал шорох у себя за спиной, всё его внимание было приковано к обнажённым близнецам, точнее, к Ниэлю. Взгляд Слая жадно обшаривал худое жилистое тело юноши, покрытое сейчас мыльной пеной, сердце бешено стучало, а разум слегка мутился от… ревности.
