— На кухне есть черная фасоль и рис.
— Я продам душу человеку, который принесет мне тарелку черной фасоли и риса. Вот фотографии.
Он передал конверт, который тут же схватили и открыли.
— Ты знаешь, кто они? Люди на фотографиях?
— К сожалению, нет. Я надеялся, что вы знаете. Ривельес с радостным вздохом набросился на еду, тогда как Диас и двое других разложили фотографии на столе и пристально их разглядывали. Мужчины спорили, один даже принес увеличительное стекло, тогда как Ривельес спокойно ел, запивая фасоль и рис испанским вином, а насытившись, с довольным видом отвалился от стола. Не прошло и нескольких минут, как его дрему прервал голос Диаса:
— К сожалению, мы никого не знаем. Ты говорил с ними, слышал, как они говорят?
— Нет. Все это время я провел в компании этой удивительной женщины. Я даже не видел, как они входили в свои апартаменты. А что?
— Есть одна догадка. Увидеть это можно только через увеличительное стекло. На этой фотографии, где мужчина смотрит прямо в объектив.
— Фотограф — мастер своего дела. Он включил фотовспышку, чтобы привлечь их внимание и сфотографировать не только в профиль, но и в анфас. Я его вижу, отвратительный урод. Что вы нашли в нем интересного?
— Посмотри на щеку, вот сюда. Вроде бы шрам, не так ли?
Ривельес присмотрелся, согласно кивнул.
— Возможно. И что из этого?
— Он может быть немцем. Это сабельный шрам. Мужчина достаточно стар, чтобы учиться в двадцатых годах, а тогда без сабельных шрамов диплома, можно сказать, не выдавали. При всех университетах были сабельные клубы. Они пользовались клинками с заостренным концом и масками, которые закрывали только часть лица. Вероятно, с тем, чтобы уметь ранить соперника и научиться терпеть боль.
— Глупость какая-то. И что это доказывало?
— Что они — настоящие мужчины.
— Понятно. Глупые идеи распространяются быстро. Глядя на него, да и на остальных, можно сказать, что они — немцы. Но что это доказывает?
— Если речь о молодых, то ничего. А вот старики, со шрамами, вполне могли участвовать во Второй мировой…
— Нацисты!
Диас кивнул.
— Вполне возможно. Но как это выяснить?
— В Аргентине они есть, но их мало и в основном мелкая рыбешка. А в Парагвае их хватает?
— Пожалуй. Они зовутся военными советниками. И тоже, как ты говоришь, мелкая рыбешка. Но вот за рекой…
— Уругвай! Там их полным полно. Начальники концентрационных лагерей, эсэсовские шишки, убийцы. Там они везде, и среди чиновников, и рядом с ними, копошатся, как тараканы.
— И совсем близко от Парагвая, — задумчиво продолжил Диас. — Возможно, это и есть связующее звено, которое мы ищем. Но прежде всего надо выяснить, кто эти люди.
— Тупамарос могут знать. Ты поддерживаешь с ними контакты?
Диас покачал головой.
— Скорее нет, чем да. Большинство из них убили в 1974 году, потом движение распалось. Но я могу навести справки. Правда, на это потребуется время. «Ка-Е-Вторая» уже покинула Кейптаун и через несколько дней будет в Австралии. Мы должны как можно скорее выяснить, кто эти люди. У кого же спросить?
— У евреев! — ответил Ривельес. — Израильтянам многое известно об уцелевших нацистах. Скорее всего они смогут опознать этих стариков. Но как выйти на них. Не можешь же ты просто пойти в израильское посольство и попросить о помощи.
— Почему нет? — Диас убрал фотографии в конверт. — Если у нас есть важная информация, они захотят с нами поговорить. А мы ничего не потеряем, обратившись к ним.
— Идея бредовая, но, возможно, сработает. Ради бога, вызови такси, чтобы потом я смог добраться до дома и рухнуть в постель. А ведь утром мне еще предстоит встреча с дядюшкой.
— Ты сказал ему, что заболел?
— Нет, он не поверит. Он очень подозрительный, потребует справку от врача. Я скажу ему, что влюбился и уезжал с женщиной в Брайтон.
— А почему он в это поверит?
— Я скажу, что это замужняя женщина. Он жутко боится скандала и будет тревожиться о том, как бы наша связь не раскрылась, а не о моем отсутствии на работе. Думаю, я смогу воспользоваться этим предлогом и в другой раз, если мне вновь потребуется срочно уехать.
— Такси я вызову. Сможет кто-нибудь заглянуть в справочник и найти мне адрес израильского посольства?
Диас вышел из такси на Бейсуотер-роуд и зашагал по Кенсингтон-Палас-Гарденс, одной из последних частных улиц Лондона, с охранником в начале и конце. Тихое, спокойное место, полностью устраивающее израильтян. Арабские террористы не могли незаметно подобраться к посольству. Полицейский у входной двери пристально оглядел его, а едва он переступил порог, дорогу ему загородил высокий, крепкого сложения молодой человек.
— Вас не затруднит расстегнуть пальто, это чистая формальность. — Он быстро обыскал его. — Благодарю вас. Приемная там.
Трудности у Диаса возникли, едва он подошел к столу, за которым сидела молодая женщина с суровым взглядом.
— Так с кем вы хотели бы встретиться?
— Точно не знаю. Наверное, с военным атташе.
— Скажите, пожалуйста, по какому вопросу.
— Я бы хотел все рассказать непосредственно ему.
