— С записью — никаких. Наболтали они много чего. Но поначалу наши соседи отнеслись к нам с подозрением и попытались прощупать нас. Боюсь, мы встретили их не очень вежливо. С тех пор мы не общались.
— Это хорошо. Познакомьтесь, пожалуйста, с мистером Гинзбергом.
С дивана поднялся невысокий, седовласый мужчина и пожал ему руку.
— Очень приятно, — говорил он с легким акцентом. Смотрел не на Хэнка, а на пакет.
— Мистер Гинзберг был профессором немецкого языка и литературы. До того, как попал в Бухенвальд. Теперь он работает с нами. Знает все региональные акценты и диалекты немецкого, может определить место, откуда говорящий родом, с точностью до двух миль.
Они проводили взглядом Гинзберга, выходящего из номера с пакетом в руке.
— Хотите выпить? — спросил Узи. Хэнк взглянул на часы.
— Пожалуй, что да. Солнце уже высоко. Бурбон со льдом, пожалуйста.
Узи наполнил стаканы, себе — апельсиновым соком.
— За ваше здоровье. Устраивайтесь поудобнее и расскажите, что произошло после нашей последней встречи.
— С нами — ничего. Ничего важного, если не считать этих пленок. Новости должны быть у вас.
— Они есть. Мы больше узнали о людях, участвующих в этой афере, об их планах, о суммах, которые поставлены на кон. За оружие будут расплачиваться бриллиантами…
— Да, вы много чего узнали.
— Это так. Но нам по-прежнему неизвестно, где и когда будет произведен обмен.
— Всему свое время. Но мне хотелось бы услышать, что вы уже выяснили.
— Разумеется. — Узи глотнул апельсинового сока. — Похоже, у парагвайского подполья есть агент в высших эшелонах власти или человек, имеющий доступ туда, где проходят самые секретные переговоры. Этот человек сделал запись встречи генерала Стресснера и адмирала Маркеса, который в настоящее время возглавляет хунту, правящую Уругваем. Этот правитель, если вы не в курсе, — такой же отвратительный тип, как и Стресснер. Объединяет их и лояльное отношение к бежавшим нацистам, для которых обе страны являются надежным убежищем. Ранее Парагвай и Уругвай не испытывали потребности в тесном сотрудничестве, но сейчас она возникла. Обе страны участвуют в сделке по закупке большой партии оружия. Бриллианты — средство платежа. Оружие доставят в Уругвай, оттуда его часть будет переправлена в Парагвай. Больше мы ничего не знаем. Не знаем, где находится сейчас корабль с грузом оружия, не знаем, когда и где будет произведена оплата.
— Но предположения у вас есть?
— Разумеется. Каким-то образом в этой сделке задействована «Ка-Е-Вторая». Возможно, бриллианты уже на борту и их охраняют живущие рядом с вами бандиты. В разговорах, которые вы записывали, мелькало слово Diamant?
— Не слышал ни разу. Но, возможно, мог и пропустить мимо ушей.
— Не волнуйтесь. Если оно произносилось, мистер Гинзберг его услышит.
— Вам известно, откуда взялись бриллианты?
— Нет. Но мы думаем, это вклад нацистов. Уж конечно, у этих карликовых диктаторов их быть не может. Но нам необходима новая информация, поскольку парагвайский источник временно пересох. Вот фамилии людей, которые нас интересуют. Запомните имена и фамилии и сожгите листок, прежде чем выйдете из этой комнаты. Эти двое, чех и женщина, представляют торговцев оружием. Остальные — военные обоих государств.
Хэнк смотрел на листок, запоминал фамилии и одновременно рассуждал вслух:
— Мы знаем, что в двух «суперлюксах» живут люди, участвующие в сделке. Но, возможно, на корабле есть и другие их сообщники?
— Хороший вопрос, один из тех, что не дает нам спать по ночам. Пришлось вскрыть кое-какие сейфы и залезть в компьютерные базы данных, но теперь у нас есть полный список пассажиров. Но он мало что нам говорит. Всего лишь фамилии. Любые могут быть вымышленными. Правда, мы знаем, кто заказывал и оплачивал каюты, сколько человек уже на борту и сколько еще прибудет. Для столь дорогого круиза пассажиров на удивление много. У нас возникли проблемы с покупкой билетов для наших людей, но мы их уладили. Они поднимутся на борт здесь, на Гавайях.
— Приятно слышать. Как мне с ними связаться?
— Никак. Они вас найдут. Все надо делать с крайней осторожностью. Тем более что наши парагвайские друзья нашли себе новых партнеров. Тупамарос.
— Я слышал о них. Городские партизаны, террористы в Уругвае. Но я думал, они уничтожены.
— Большая часть. Те, что остались живы, рассеяны по другим странам, но представляют собой значительную силу. Мы с ними сотрудничаем, но все реже и реже. Парагвайцам и тупамарос нужны бриллианты и, если удастся, оружие. По меньшей мере они хотят, чтобы оружие не попало в их страны. Они пообещали отдать нам нацистов, им они ни к чему, но ничего больше.
— Если бы мы знали больше..
— Мы знаем, — донесся с порога голос Гинзберга. Он вошел, держа в руке несколько листков. — Потрясающие записи, мистер Гринстайн. Великолепные. Я еще подготовлю их распечатку, но пока хочу поделиться с вами своим маленьким открытием.
Они шагнули к нему, а Гинзберг, улыбнувшись, победоносно потряс бумажками.
