Узи поднялся, прошел к бару. Никогда раньше Хэнк не видел, чтобы израильтянин прикладывался к спиртному. Узи плеснул в широкий бокал коньяка, вернулся на свое место.
— Это чертовски опасно, можно сказать, самоубийственно. С дюжиной бойцов захватить и контролировать такой огромный корабль. Все-таки на борту две с половиной тысячи людей, если считать пассажиров и команду. Если только кому-то что-то станет известно, паники не избежать. Может, они и захватят жизненные центры корабля, но смогут ли удержать их?
— А как, по-вашему? Смогут? Узи задумался, потом улыбнулся.
— Во всяком случае, попытаются. Я помню, когда англичане ушли из Палестины, арабы со всех сторон вторглись в Израиль. Чаша весов колебалась, но мы победили.
— Один раз такое случилось, может и повториться. Вы будете участвовать?
— Пожалуйста, не спрашивайте. Чего вы не знаете, о том не сможете дать показания. Как адвокат, вы должны меня понять.
— Я понимаю. Спасибо. Что я должен сейчас делать?
— Отдайте мне свой ключ, найдите жену и укладывайтесь спать. Если кто-то будет приходить и уходить, не обращайте внимания. Если зазвонит телефон, пусть трубку берет кто-то еще. Отсыпайтесь.
Хэнк рассмеялся.
— Не знаю, как это у меня получится, когда вокруг одни пираты.
— Это плохое слово.
— Но правильное. Потому что захват судна — это пиратство. Да, ради благородных целей, но все равно пиратство.
Узи кивнул.
— Согласен с вами, но другого пути нет. Последствия будут ужасные. Я, конечно, принял меры предосторожности. Билет покупал по парагвайскому паспорту, можно сказать, настоящему. Поэтому, если что-то пойдет не так, меня примут за участника группы сопротивления.
— Они смогут заставить вас говорить.
— С мертвым такое не проходит. Только так я смогу обезопасить своих людей, если наши планы дадут осечку.
Хэнк пил молча, не зная, что и сказать, при этом понимая, что израильтянин ничего не драматизирует. Просто говорит правду. Попытка выследить нескольких нацистов переросла в подготовку серьезного преступления, и они оба попадали в категорию соучастников.
— Надо отдать им должное, — нарушил затянувшуюся паузу Узи. — Нервы у них крепкие. Далеко не каждый решится на захват «Ка-Е-Второй» с горсткой людей.
— Так мы пьем за их успех?
— Не знаю. Давайте лучше выпьем за арест и суд над доктором Вилгусом и его помощниками.
— С превеликим удовольствием. — Они выпили, и Хэнк передал Узи ключ от каюты. — Пойду немного поиграю в «блэк джек» — и спать. День выдался долгим. С нетерпением буду ждать утренней корабельной газеты.
— Сразу и не поймешь, что хуже, погода или пассажиры, — философствовал второй помощник.
— Не мне судить, сэр, — ответил рулевой. Он сорок лет прослужил во флоте, но акцент сразу выдавал коренного лондонца. — А пассажиров я не вижу.
— Счастливчик. Иногда попадается красотка, с которой можно поболтать за обеденным столом, заглядывая в декольте, а то и закрутить классический корабельный роман. Но обычно они старые, уродливые, занудные и к тому же американки.
— Янки — хорошие парни. Плавал с ними во время войны. Эсминец янки вытащил меня из воды после того, как мы получили в борт немецкую торпеду.
— Я больше полагаюсь на защиту небес, а не наших доблестных союзников. Они, судя по всему, самые здоровые люди в мире, потому что живут вечно и копят деньги, чтобы потом отправиться в круиз на таком корабле.
Штурвал щелкнул три раза: рулевой вернул лайнер на заданный курс. Волны продолжали бить в правый борт, и от рулевого требовалось немалое мастерство, чтобы не позволять кораблю сильно отклоняться от курса. Но рулевой «КЕ-2» прекрасно знал свое дело и много раз чуть разворачивал лайнер носом к огромной волне, чтобы удержать корму от глубокого падения. Волны появлялись из темноты, пенной шапкой вздымались над бортом и исчезали. Болтовня офицера рулевому только мешала. Но он понимал, что того мучает скука. Даже в такой шторм всю работу выполняла электроника. А ему оставалось только смотреть на показания приборов.
Второй помощник действительно скучал. А поболтать любил, все равно с кем, даже со старушками. За его спиной открылась дверь, и он порадовался тому, что у него может появиться новый собеседник. Если только капитан не нагрянул с проверкой. Он повернулся, и у него отвисла челюсть. Перед ним стоял человек в резиновой маске обезьяны. Еще двое прошли на мостик.
— Эй, послушайте! Сюда посторонним вход… Яркая вспышка, боль, и в себя второй помощник пришел уже на полу. Он прижимал руку к лицу, а когда оторвал, увидел, что она вся в крови.
— Вставай. — Незнакомец взмахнул пистолетом. Второй помощник понял, что им его и ударили. Он встал и увидел, что все, кто нес вахту, стоят с поднятыми руками.
