– Хорошо, я приму к сведению эту информацию, свари пожалуйста кофе.
– Да, конечно, босс, – Татьяна вышла из спальни накинув на себя мою рубашку.
Скорее всего про Бориса врёт, но не хотелось бы проверять и терять такую умную женщину; не просто любовницу, а лучшую помощницу в работе. Похоже, придется каким-то образом обелить наши тайные встречи, но не слишком их афишировать в офисе. В конце концов, взаимоотношения начальник-подчиненная – не самая лучшая запись в моем безупречном резюме. С другой, почему бы и нет: союзники сейчас нужны, а она не последний человек в компании, работает больше десяти лет, знает все входы и выходы, и всех старожилов. Может и правда перевести отношения из просто секса по пьяни в секс по трезвости: всё равно всё всегда по одному сценарию – алкоголь, караоке, бар, моя спальня. Конечно, такая ситуация меня устраивает на сто процентов, никаких рисков за собой она не несет, она в разводе. Может, жениться? Женатый человек формирует больше доверия, холостой мужчина в моем возрасте вызывает больше вопросов с ориентацией и вообще надежностью как человека. Пожалуй, надо подумать над этим вариантом, для дальнейшего роста по карьере, к тому же в случившейся ситуации женатость будет дополнительным позитивным фактором. Объективно оценивая эти встречи под алкоголем – это не просто организм требует своего, а мозг требует определенную женщину. Иначе просыпался бы каждый раз с новой девицей. Да, пожалуй, надо подумать и предложить обнародовать хотя бы дружбу. Будем действовать поэтапно.
За окном темнота и свет фонарей, в марте в семь утра очень серое утро, которое переходит в серый день, сменяемый серым вечером. Серые облака медленно плывут по небу, как будто уносят с собой последние остатки зимы, оставляя лишь хмурую атмосферу. Иногда город одевается в белую тогу снега, но все равно мгновенно становится серым, и в этот момент все начинает сливаться – небо, дороги, дома, пешеходы. Ярко горящие неоновые вывески только оттеняют эту серость своим нереальным свечением.
Я прижался лбом к холодному стеклу окна.
Итак, вероятно, Завадский пропал или погиб. Как же всё происходит не вовремя! Я столько планировал и готовил всю эту схему, убеждал шефа, что нужно идти в политику, что нужно переписать активы на других людей, подбирал этих людей!.. Столько лет был «хорошим мальчиком» и «Сашка, ты мне почти как сын». И вот на финальной прямой реализация плана угрожает рассыпаться из-за непредсказуемой случайности. Прошло всего три месяца с момента продажи заводов, и когда сейчас, в связи со смертью Петра Алексеевича, текущие номинальные владельцы заводов раскроются, появится масса вопросов. А лишние вопросы бусина за бусиной могу привести ко мне. А это очень опасно. Жена Завадского Ольга с сыном будут претендовать на всё, а тут один завод на любовнице, второй на водителе, третий вообще совершенно непонятно на ком, то есть на мне. Пока не понимаю, как объяснить совету директоров, кто такая Алина Королева, и почему она, а не Завадский, единственный владелец Новосибирского Оловозавода. Начнут оспаривать сделки, начнутся разборки, и моя роль во всей этой схеме может вылезти. Ни один человек не знает всего, но если кто-то умный начнет собирать паззл по частям, то картина может сложиться.
Нужно придумывать логичные объяснения для каждого интересанта.
Сегодня-завтра новости еще можно будет удержать, но очень быстро появятся списки пассажиров, и всё: информация покатится по СМИ, а потом по желтой прессе, а значит узнают все: Ольга, Алина, все работники, все друзья и все враги. Будет хорошо, если самолет быстро найдут, и Завадского признают погибшим, тогда начнется дележка имущества. А если не найдут?
Во всем холдинге основные активы – это заводы, а они сейчас Петру Алексеевичу не принадлежат. Управляющая компании на балансе не имеет практически ничего, и никому не интересна. Остаются его личные накопления и определенные активы – в трастах на Кипре. Там все просто, там все расписано кому и что, адвокаты траста всё сделают быстро и по закону. Но что делать с заводами? Завадский передал права на номинальных владельцев и теперь все новые хозяева под жестким подозрением. Особенно если самолет взорвался.
– Александр Алексеевич, ваш кофе готов, – с улыбкой в голосе позвала Татьяна.
Действительно, приятный запах защекотал ноздри и поманил за собой в сторону кухни.
– Татьяна, спасибо большое, я прошу прощения, но давай ты поедешь к себе: мне нужно прийти в себя и подумать, что делать дальше, – Татьяна своим присутствием очень мешала трезво мыслить.
– Сволочь ты, Иванов, всё-таки. Какая же ты бесчувственная сволочь, и дурак. Поеду к Борьке. – Таня показала язык, нарочито медленно расстегнула рубашку, оставшись абсолютно нагой, и покачивая бедрами уплыла в спальню.
– Я в душ, и поехала, вызови мне такси. Если будет нужно звони, – раздался далекий голос, забиваемый звуком потока воды.
– Да, Татьяна, хорошо, – под нос пробубнил я, понимая, что она меня уже не услышит.