Любое действие и выбор, совершенные двадцать лет назад, могут отзываться через десятилетия совершенно невероятным образом. Каждое, даже малое действие, может иметь огромные последствия: при осознании этого возникают мысли об истинном контроле собственной жизни. Поднимается постоянная проблема выбора. В конце концов, нет правильного или неправильного выбора – есть только выбор как таковой и его последствия. Каждый наш выбор, будь то небольшая привычка или значимое решение, в конечном итоге складывается в более сложную картину. Это осознание может вызвать у нас стремление более осмысленно подходить к своим действиям, понимая, что каждое из них имеет потенциал изменить не только нашу судьбу, но и судьбы окружающих. Но есть ли вообще свобода воли и выбора? Или все предопределено, и мы следуем по жизни, держась за нити, сотканные невидимым демиургом?
– Сашко, будь здоров, я до Москвы добрался, нам как бы встретиться надо, до совета завтрашнего, перетереть.
– Хорошо, Павел Александрович, давайте «У Солохи», через два часа. У меня есть предложения, я проанализировал все варианты развития событий по текущей ситуации. Из позиции «что, если».
– Добро, Сашко, я тоже кой-чего как бы покумекал, сверимся. По самолету ничего нового?
– Нет, ничего нового, самолет ищут, и не могут понять, что случилось; я смотрел брифинг авиакомпании и, судя по косвенной информации, или произошел захват борта террористами, или сами пилоты угнали самолет. По моему мнению, основанному на доступных в данный момент фактах, шансов на благоприятный исход нет. Будем исходить из того, что Завадского нет, и нам нужно понять, как управлять компанией в новых реалиях.
– До встречи, Сашко, всё обмусолим через пару часиков.
Надо позвонить Алику: узнать, как с девкой все прошло.
– Алик, брат, расскажи, как все прошло, кому девочка позвонила? Как себя вела? Я как бы переживаю: ты молчишь второй день – сделали все?
– Павел Александрович, дорогой, тут такая ситуация: моих ребят на месте менты повязали, кто-то их вызвал, и они сейчас в КПЗ сидят. Где девочка я не знаю, сейчас ее там нет, я сам приезжал проверял.
– Ты кого туда отправил? Ты как все просрать-то умудрился?? – Я начал злиться.
– Э, Павел Александрович, мой племянник Алим с братом там были, они сейчас в тюрьме, ношение оружия светит, с ментами я конечно договорюсь, вытащу, перед тобой за косяк отвечу.
– Алик, как бы если они ментам сдадут то, что они реально от неё хотели, у тебя как бы будут проблемы. Что они знают? Что ты им сказал?
– Дорогой, не надо меня пугать, это очень плохая идея. Алим ничего не знает, кроме того, что бабу надо было припугнуть и требовать договор. Как до них доберусь – перезвоню, расскажу подробности.
Сука, дебилы. Как так можно было залететь на простом деле? Алик со своими извинениями идёт в жопу: как можно было таких идиотов на простое задание отправить? Где сейчас эта тупая тёлка? Надо звонить Фэбасам, ставить номер на поиск и прослушку.
– Владимир Сергеевич, честь имею, Бортко. Мне бы один номерок поставить в работу, и все банковские карточки, оформленные на девочку одну. Как бы есть ощущение, что откаты берет, надо бы проверить. Кому звонит, где бывает, где сейчас находится. Помоги родной, должен буду. И еще один номерок скину, еще один работничек; в общем, как бы повышать хотим, проверить надо: куда, кому, чего и сколько. Добро, хорошо, договорились, буду, дякую, Владимир Сергеевич, приезжайте, накрою поляну. Когда? А можно быстрее? Ну, добро, принято.
Так, Сашко тоже надо просканировать и накопать информации на всякий пожарный. Три коробки компромата сильно лучше, чем ноль. Еще звонок Ольге.
– Оля привет, как ты?
– Паша, я пока в шоке и не понимаю, что делать, но чувствую, что Петя живой.
– Оля ты как бы держись, если надо что – звони, пиши, я помогу. Сын в курсе?
– Я не знаю, думаю, что нет, я его еще не видела. Сегодня открытие клуба, он туда приедет, я с ним поговорю.
– Удачи тебе и сил. Надо завтра встретиться и подумать, что дальше делать.
– Паша, я тебе еще раз повторяю: Петя живой, делать ничего не надо, нужно немного подождать и он найдется. Тебе потом будет стыдно за то, что ты сейчас говоришь.
– Оля, родная, хорошо, не злись, пойми меня: мне компанию спасать надо.
– Иди к черту.
Ольга неожиданно сбросила звонок. Странно это все: я всегда считал, что она кремень, и по-хорошему с Петром живет только по привычке, а тут такое электричество, прям не трогай, а то вжарит во всю тыщу вольт. Знакомы уже столько лет, и никогда я особой любви к мужу с ее стороны не видел. Хотя давненько мы не виделись, праздники уже лет семь как перестали вместе семьями встречать, многое за это время как бы могло измениться.
В общем, придется пока без неё; пара последних диалогов пошла как бы не по плану. Надо дать успокоиться и как бы принять ситуацию. Она пока, в общем, на этапе отрицания потери, а попадать под последующий за этим гнев как бы вообще ни разу не улыбается. Ничего, ей все равно придется пройти все стадии принятия, как бы других вариантов быть не может. Звонок в Артемовск и поеду в Солоху.