Похоже, это надолго; под аккомпанемент песни Бернеса я отдалился вглубь плота и прилег на валик борта. Нужно немного отдохнуть и поспать, пока есть время.
Меня разбудило прикосновение к предплечью. На удивление не снилось ничего, я просто провалился в забытье.
– Мистер, плиз лук эт зе оушен.
На меня смотрела очень напуганная малайская девочка, имени которой я еще не запомнил. Я в одно движение сместился к отверстию в тенте и увидел озабоченную физиономию Петро.
– Начальник, сдается мне, у нас велики проблеми, – сжатыми в тонкую ниточку губами проговорил одессит, – я тебе кличу-кличу а ти спиш.
– Что случилось, Петро?
– Глянь тудой, – он показал рукой куда-то назад, мне за спину.
Я перегнулся через борт плота и наконец увидел проблему, во всей ее красе. Вдалеке на горизонте небо превратилось в черную полоску с резкими вспышками, которые не могли быть ничем иным как молниями. Я почувствовал, как первые порывы холодного ветра обдувают моё лицо, и сердце забилось быстрее. Эта черная полоса на горизонте неумолимо и медленно будет приближаться, словно незваный гость, пока не поглотит наше утлое суденышко во чреве бури. Благостное безмолвие, царившее вокруг несколько часов, вдруг превратилось в гудение ветра и шум волн, которые начали понемногу подниматься и биться о борт.
Вдруг над нами грянул разрывающий небо звук, и все вокруг разорвалось на тысячи ярких молний. Ясно одно: нужно было действовать. Осознав, что никакие средства не помогут против настигающей стихии, я почему-то вспомнил слова моего преподавателя по начальной военной подготовке: «Главное в танке не срать».
– Петро, быстро отвязываемся, шнуруем тенты, и всем держаться за петли на баллонах. Плоты легкие, может пронесет. – Время сжалось, и наши движения казались очень медленными на фоне стремительно приближающейся темноты. Буря обрушилась на нас как ярость греческих богов, сметающая на своём пути всё живое. Запах соли смешивался с сыростью воздуха и запахом озона от разрыва молний, и я почувствовал, как страх, настоящий ужас проникает в самую душу.
Я лично зашнуровал тент наглухо, и вцепился в пластиковую петлю, позволяющую держать себя хоть в сколько-нибудь стабильном положении внутри нашего единственного убежища. Внутри резко потемнело, и стало видно только очертания людей, тускло горела единственная аварийная лампочка.
В такой момент остается уповать только на божественный промысел: если уж мы не погибли при падении самолета, то зачем-то это было нужно – совсем глупо и не логично погибнуть сейчас.
Шум ветра, гул грома и удары волн по плоту быстро напомнили о хрупкости всего нашего существования, и о месте человека на этой земле. Не слишком ли много мы на себя берем? Властители мира, беззащитные перед любой стихией… А особенно – тот самый золотой миллиард, считающий себя негласными правителями. Ну и чем мне сейчас помогут все мои деньги, Бентли, яхты, квартиры и брендовые шмотки? Ценность всей это мишуры в момент становится нулевой. Перед лицом смерти начинаешь осознавать всю бессмысленность твоего жизненного пути, этой бесконечной борьбы за власть и денежные знаки.
Мощнейший удар волны в борт плота еле удержал меня на месте. Но, к сожалению, у девочек в руках не было такой силы, и двоих из них кидануло внутри на их коллег. Пространство внутри тентованного плота наполнилось визгом и криком. В еле освещенном пространстве я увидел, как голова одного из стюардов окрасилась темными потеками: хорошо бы просто рассечение, а не тяжелая травма. Я сгруппировался у борта, постаравшись сжаться как в детстве, в драке, когда тебя повалила на землю толпа шакалов, чтобы при новых ударах волн мне ничего и никто не попадал в голову.
Остается только молиться во спасение.
Отче наш, Иже еси на небесах!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое,
Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли
Хлеб наш насущный даждь нам днесь.
Я помнил только эти строки, и повторял их раз за разом, вводя себя в какое-то медитативное состояние.
Оценить, сколько времени продолжалась буря, я не смогу, но в какой-то момент удары в борт стали слабеть, и вой разъяренного ветра начал стихать. Но я не прекращал повторять строки молитвы, раз за разом, строку за строкой…