– Оля, ты знаешь я не чувствую их живыми. Положи рядом фото Петра и этих мужчин. Смотри, от них прям веет могилой, а он тепленький и живой. Но как это объяснить, я не знаю. Это точно пилоты того самого самолета?
– Да, есть видео с камер их прохода в самолет; без вариантов это они.
– Тогда мне совсем непонятно, как это возможно: самолет пропал, пилоты мертвы, а твой муж явно жив. Мне нужны еще фото пассажиров; собери и пришли мне по почте, буду смотреть каждого.
– Хорошо я раздобуду. Как найду – скину что смогу.
– Договорились, Оля, что тебя еще беспокоит?
– Я переживаю за сына. Олег совсем не хочет взрослеть, и ведет себя как капризный ребенок, хотя ему уже двадцать лет, – ответила я.
– Оленька, я тут тебе могу помочь только материнским советом, у меня такой же сын, только чуть постарше, и такой же дурной. Ну, ты видела, что он в телешоу умудрился пойти. Позор на мою седую голову. Ничего: перетерпела, помогла, посоветовала. Чего и тебе советую; у мужчин только первые тридцать лет детства тяжелые, потом станет проще. Давай, конечно, посмотрю. – На манипуляции с фото Олега понадобилось совсем немного времени, – так, смотри: вижу риски по травмам, нужно ему поберечься автомобилей, может в аварию попасть, покалечиться.
– Ой да что я сделаю: гоняет на своем Мустанге, так что штрафы каждый день сыплются, совсем дурной за рулем.
– Оленька я не даю рецепты, я говорю о том, что может быть, а что с этим делать – это тебе к людям, а не потусторонним силам. Могу тебе пожелать терпения.
– Я всё поняла, Елена Валерьевна. У меня еще вопрос. Ко мне сегодня заходил помощник Петра, с просьбами по бизнесу. По юридической плоскости я, конечно, пойду к юристам, но он мне очень не понравился, и я сильно переживаю. Вы говорили, что у меня есть зачатки видящей; хочу, чтобы вы мне про него побольше рассказали, у меня до сих пор сердце не на месте.
– Давай, Оленька, есть его портрет?
– Да, конечно, сегодня с камер охрана фотку сделала, я уже распечатала.
На этот раз колдунья зависла над фотографией на долгие пятнадцать минут, морщилась, хмурилась и нашептывала какие-то слова. Создавалось ощущение, что при «работе», появились какие-то проблемы. Я сидела тихой мышкой, не мешая процессу, и только следила за мимикой своей наставницы. Через долгое время Елена глубоко выдохнула, посмотрела на меня своими темными газами и глухим голосом начала.
– Оленька, это очень сложный человек, за ним стоят мертвые: и его предки, и трупы им созданные. От него сильно пахнет родовым безумием, по материнской линии тяжелая шиза, с которой он пытается бороться, но ему очень трудно справляться. По ощущениям в нем живет какой-то подселенец, бес или демон. И когда он выходит на волю, этот мальчик очень опасен. Ты слышала про раздвоение личности? Про множественные личности? Вот от этой фотографии веет как минимум тремя, а то и четырьмя людьми – так бывает только когда у человека в голове живет несколько сущностей.
– Какой ужас!!! А выглядит очень культурным и спокойным молодым человеком.
– Оленька, остерегайся его, он опасен. Ты можешь сделать так, чтобы я на него посмотрела вживую? Тогда я тебе скажу больше.
– Елена Валерьевна, я пока не знаю, как это сделать, но я попробую вызвать его на разговор; вас я представлю как своего юриста-консультанта, только вам придется переодеться в офисное.
– Без проблем переоденусь, это ничем не помешает. И, Оля, возьми себе охрану; мне очень не по себе от этого человека, от него веет смертью.
– Хорошо, думаю, это можно устроить. Спасибо вам большое, Елена Валерьевна; подождите, я сейчас достану благодарность.
Подошла к сейфу, достала гонорар за всю работу и положила увесистую пачку долларов на стол рядом с Еленой. Для меня этот момент всегда был немного неловким, как будто я плачу своей маме за советы по жизни. Но Елена ничтоже сумняшеся смахнула деньги в сумку, и неловкость вмиг улетучилась.
– Еще раз спасибо, я скажу водителю чтобы отвез вас куда нужно.
– Хорошо, Оленька, береги себя.
Ведьма вышла из кабинета, и я загрузилась новой полученной информацией. Все-таки есть у меня дар: как я подсознательно определила этого Иванова! Никаких оснований не было, а я молодец, определила. Что теперь делать с охраной? К Пашке обращаться я не хочу; после последних разговоров мне совсем неприятен старый друг. Нужно поискать в базе посетителей еще и больших чинов полицейских, или ФСБшников, ну или их жен. Что они, не люди, что ли? Тоже хотят хорошо выглядеть и денег у них хватает.
– Настенька, зайди, – буркнула я в телефон.
– Да, Ольга Викторовна.
– Уволю, – шутливо погрозила я, – за Викторовну уволю.
– Ой простите.
– Ты нашла юриста?
– Да, конечно: скинула вам на почту список тех, кто занимается корпоративным правом.
– Настя, мне нужно еще, чтобы ты нашла каких-то силовиков, или их жен, посещающих наши клубы.
– Я поняла, соберу отсортирую; какая срочность?
– Как всегда – вчера, Настя.
– Поняла сделаю. Там в приемной Катерина сидит ждет.