– Мелко мстишь, – отмахнулся Воронов, хорошо помнивший предыдущий разговор. – Тут намечается встреча на высшем уровне. Горбачев в качестве жеста доброй воли пообещал свернуть нашу деятельность в Никарагуа. А тут склад с американским оружием взрывается. Это однозначно на нас повесят – к гадалке не ходи.
– Что-то я не пойму… – В голосе генерала прорезалось негодование. – Мы ведь для них «империя зла». Так что, нас хотят переделать в империю добра? И англичанка перестанет гадить? С англосаксами лучше воевать, чем дружить. Наши идеологические установки никак нельзя объединить в единое целое.
– Да плевать им на идеологию. Они деньги любят, – заявил Воронов. – Мы же с тобой реалисты. Но это отдельная тема. Давай вернемся к нашим баранам.
– А где наши бараны?! – взвился генерал. – В Афганистане, в Германии?! И их тоже оттуда отзовут в качестве жеста доброй воли?!
– Неисповедимо течение мыслей нашего нового генсека. Но у него серьезная поддержка в высших партийных эшелонах. По фамилиям называть не буду, но ты и сам, вероятно, знаешь этих людей.
– Конечно, – согласился Калитин. – Знаю, кто и почему его поддерживает. Мне известно, где именно их этому учили. Компрадоры как крысы на помойке. Всех не выведешь. Но это вовсе не значит, что надо идти у них на поводу.
– Ты понимаешь, кого обозвал компрадорами? – спросил Воронов и прищурился.
– Я просто называю вещи своими именами. Не нам с тобой друг другу лапшу на уши вешать, – проговорил генерал, успокоился и глубоко задумался.
Воронов вновь взялся за бутылку.
– Я сказал, ты услышал. Давай лучше про баб. За них же и выпьем.
Приказ о прекращении операции в Гондурасе пришел на следующий день через секретный отдел.
Калитин прочитал текст, расписался, подтверждая, что ознакомился с ним, и подумал при этом:
«Он поймет».
Обмен шифротелеграммами
Самсонов был опытным разведчиком и правильно понял приписку «по возможности». В силу специфики своей работы он хорошо разбирался в подковерных играх, ведущихся в Министерстве обороны, а выше не заглядывал.
Группа десантировалась через бассейн вместе с грузом, оседлала три «Сирены» и двинулась к берегу на глубине в несколько метров.
Через некоторое время Глотов услышал тарахтение мотора и через толщу воды разглядел приближающиеся огни.
«Береговая охрана, – понял Стас. – Прав был Самсонов. Ничего, выкрутится. Он хорошо ориентируется в местных реалиях, знает их до самых мелких подробностей, вроде этого распадка. Вот только отчего этот человек такой умный? Ладно, не в этом суть. Прибойная полоса около сотни метров шириной. Главное, там не засветиться».
Если бы Глотов присутствовал при разговоре офицера береговой охраны и Самсонова, то сильно удивился бы.
Бойцы оставили «Сирены» на дне, недалеко от берега, и продолжили движение под водой вплавь. Каждый имел на поясе пистолет для подводной стрельбы, последнюю модель, которая действовала и на воздухе. Они взяли их с собой на всякий случай, хотя появление в этих водах каких-нибудь морских котиков было маловероятно. Но любые случайности необходимо исключить. Береженого бог бережет.
Остальной груз находился в водонепроницаемых контейнерах, которые бойцы тащили за собой. В воде это не составляло особого труда, а для перемещения по суше контейнеры были оборудованы алюминиевыми салазками.
