– Ты как раз к ужину, – сказал Кид небрежным тоном, но в его голосе чувствовалось напряжение.
Остальные молчали.
Флинт тоже ничего не говорил, стоял на краю полянки и не подходил к костру.
– Что скажешь? – спросил Глотов. – И не стой там, как статуя, иди сюда.
– Дрейк погиб, – заявил Флинт. – Его застрелили.
Офицеры у костра шевельнулись и вновь застыли в ожидании.
– Подробности!.. – Глотов с трудом сохранял спокойствие.
Флинт, не сходя с места, проговорил:
– Встреча с агентом не получилась. Похоже на подставу и засаду. Это все.
– Дрейк точно погиб? – спросил Глотов и вспомнил напутственные слова куратора: «Никто, ни при каких обстоятельствах не должен узнать ваши настоящие имена, принадлежность и предназначение».
– Точно. После перестрелки там собралась толпа зевак. Я тоже покрутился возле пивной и видел, как полицейские стаскивали трупы в грузовик. В мешках. Но перед погрузкой они открывали их и рассматривали лица покойников. Дрейк был среди них. Раненых увезли на автобусе с красными крестами. – Флинт имел виноватый вид.
Глотов это заметил и сказал:
– Ты все правильно сделал, иначе лежал бы рядом с Дрейком, а мы здесь сидели бы дураками и ждали у моря погоды. Помянем товарища. – Он достал фляжку со спиртом, чуть отхлебнул и пустил посудину по кругу.
– И что теперь? Связываться с яхтой и сворачивать операцию? – спросил Боннет. – Если не сделать ноги, то нас запеленгуют и начнут охоту. Тут аппаратуры хватает – янки постарались.
– Да ладно. Пускай пеленгуют и слушают, сколько хотят, – возразил Флинт. – Блад ведь на птичьем языке будет докладывать, мол, компаньон нуждается в совете по бизнесу. Да и пеленгуют они не с точностью до квадратного метра. Про треугольник погрешности слышал? Каких-то два кореша, один в районе города, а другой на яхте, базарят о своих делах по радио, потому что телефон на корабль не провели. – Флинт поморщился и махнул рукой, отгоняя назойливых комаров.
– Да и убого все как-то получается, – включился в обсуждение Морган. – Готовились, высадились, получили по морде, поджали хвост и слиняли.
– Эмоции здесь ни при чем. Так уж сложились обстоятельства. Но в чем-то ты прав. Лучами славы командование нас точно не обласкает, – сказал Глотов.
– Намус, то есть честь, потеряем, как говорят у нас на Кавказе, – добавил Флинт.
– А я вот интуитивно чувствую, что мы прорвемся. Надо просто подумать, поднапрячься, – заявил Морган и щелкнул пальцами.
– Интуиция в наших играх дешево стоит. Вера в нее может иметь катастрофические последствия, – жестко осадил его Глотов. – Гадалки и пророки востребованы в других местах. Здесь важнее информация, анализ и планирование. В худшем случае везение, но никак не интуиция. – Он воткнул в рот травинку и задумался, не обращая внимания на перебранку бойцов.
«Положение непонятное, если не тупиковое. Нам дали всего один контакт без подстраховки. У них что, агентуры здесь больше нет? Или другим не доверяют, боятся засветки? Нелепо все как-то получается. Здесь Морган прав. Готовились, тратили ресурсы… Но выходить на связь придется неминуемо, а отцы-командиры пускай решают».
Глотов дошел до схрона, вынул оттуда рацию и удалился в лес на несколько десятков метров.
Переговоры по радиосвязи
Когда Глотов вернулся к костру, дискуссия продолжалась, но бойцы старались соблюдать режим тишины, поэтому переругивались сдавленным шепотом. При появлении командира компания примолкла.
После долгой паузы Глотов начал говорить:
