– С Ортегой, а может, из Сальвадора напали. Но он далеко. Наверное, Ортега. Или террористы. – Девушка вновь пожала плечами. – Сюда не долетит.
– Мне нужны костыли! – потребовал Боннет.
– Зачем они вам, сеньор? Вы же на растяжке. Как нога заживет, так и дадим.
– Нет, сейчас! Они согреют мне душу и будут радовать глаз, – не отступал Боннет. – Принесите костыли.
Вымуштрованная медсестра не могла отказывать больным, оплачивающим пребывание в клинике, ни в чем, если это не угрожало их здоровью, была обязана выполнять любые их прихоти. А костыли… Да пускай на них смотрит, если ему так спокойней.
«Завтра меня отсюда заберут, и прости-прощай, Гондурас», – подумал Боннет и уснул.
С нервами у него все было в порядке.
Утром он попросил включить телевизор и дождался новостей. Миловидная дикторша говорила о чем угодно, но только не о взрывах на военной базе.
К обеду взрывы приутихли, а в новостях прошла информация следующего содержания:
– Террористы напали на склады наших друзей из Никарагуа. Они взорваны. Пожарные приступили к борьбе с огнем. Создана комиссия по оценке ущерба, нанесенного террористическим актом. Все террористы уничтожены. Их принадлежность определит следственная комиссия.
Несколько минут Боннет находился в состоянии ступора, не желал воспринимать то, что услышал.
«Как это уничтожены?! Чушь какая-то!»
Он кое-как привел в порядок мысли и начал рассуждать:
«Не знаю, все погибли, или кто-то уцелел. Но потери есть, иначе по телевизору не говорили бы об этом. Стало быть, солдаты нашли трупы. Не один. Речь шла о террористах, во множественном числе. Тела сфотографируют и приступят к опознанию, будут везде показывать снимки. Доберутся до гостиницы. Там наших ребят и опознают. Следователи начнут устанавливать окружение, а потом доберутся до этой больнички, то есть до меня. Дважды два четыре. Надо уходить отсюда как можно быстрее. Доберусь до бивака и выйду на связь с Самсоновым. Тут рядом национальный парк. А смогу ли? Попробовать бы с костылями. Но не сейчас. Надо дождаться ночи».
В течение дня Боннет еще несколько раз слушал новости, надеясь получить хоть какую-то дополнительную информацию о теракте на базе. Но нового ничего не было. Дикторша как попугай повторяла один и тот же текст.
Когда стемнело и в больнице все успокоились, Боннет освободил сломанную ногу от растяжки, взял костыли и попробовал ходить.
«Больно, но можно, терпимо. Вперед!» – решил он.
– Вы куда, сеньор? – спросил удивленный охранник на выходе из больницы. – Ночью в городе опасно, а вы на костылях.
– Погулять, – бросил Боннет и направился к национальному парку.
Разговор по радиосвязи
Погода стояла отменная, несмотря на плохие прогнозы. Горожане спокойно спали. Лунная дорожка, покрытая рябью, уходила за горизонт. Море вновь улыбалось.
Ближе к концу дня в кабинете генерала Калитина неожиданно появился Воронов.
– Против тебя большая контра в Политбюро. Есть предложение сместить тебя с должности, – начал он с места в карьер.
– Причина? – Калитина ничуть не смутила эта не самая приятная новость.
– Взрыв военных складов в Гондурасе. Назревает политический скандал. Ты должен был отменить эту операцию, а тут на тебе! – Воронов хлопнул руками по коленям.
– Так я ее и отменил, но отозвать личный состав уже никак не мог. Вот бойцы и выполнили то, что им было поручено, – невозмутимо проговорил Калитин.
– А кого это волнует там, наверху? Отозвал или нет… Сделают из тебя козла отпущения и выкинут с должности. Что ты собираешься делать?
– Да ничего я не собираюсь делать! Вот послушай, это Би-би-си. Ты же владеешь английским. – Калитин вынул портативный магнитофон и включил запись.
«Продолжается гражданская война, которая уже перешла на территорию Гондураса. Сандинисты взорвали склады с боеприпасами, принадлежащие контрас. Этот прецедент…»
Генерал нажал кнопку «стоп» и заявил:
