— Сломалось что-то, видимо, делать надо.
— А ты ГРМ давно менял?
— Да хрен его знает. Как купил — ничего не менял.
— Так ты поменяй. У меня вот тоже коптила. Я сперва на колпачки грешил. В интернете пишут, что замена помогает. А тут пробег ремешка подошёл. Заехал на станцию, ГРМ поменяли, и пропала копоть! Конечно, масло поджирает слегонца, но значительно меньше. Небо и земля просто.
Михалыч внимательно слушал соседа.
— И что, реально помогло? Я просто не вижу связи. ГРМ — это же ремень простой, как он с расходом масла связан?
— Да сам не знаю. Я тебе говорю, поменяли ремень, и больше не коптит. Ключа с собой нету, я бы тебе показал! — сосед кивнул на свою красную «Шевроле».
Михалыч задумался.
— А делали мне на СТО у завода. Съезди к ним. Нормальные ребята. Рекомендую!
Паша завернул пачку саморезов в бумагу и положил их в контейнер из-под еды, которую ел в обед.
— Уходя с аэродрома, спизди что-нибудь для дома! — сказал Паша.
— Нужны тебе эти шурупы? В крепёжном магазине по три рубля лежат.
— Запас, как говорится, никогда не бывает лишним. Да это ещё что! На заводе работал когда, у нас один тип медный пруток заготовочный в газету завернул и хотел вынести, будто это у него колбаса. Они по толщине схожи. А я раз гирю унёс. С вагоноремонтного завода.
— Гирю?
— Ну да, пудовую гирю. На шестнадцать килограмм которая. Жили мы тогда в коммуналке. Это называлось «временный фонд». Жене квартиру должны были дать, и надо было пару годков во временном фонде этом пожить, пока девятиэтажка достраивалась. Устроился я тогда на вагоноремонтный слесарем. И был у нас там в числе прочего литейный участок. Отливали на нём всякую там херню эту паровозную и гири. На шестнадцать, двадцать четыре и тридцать два кэгэ. Я тогда расстроился немного, спиздить-то нечего. И решил, что надо хотя бы гирю унести. Ну а чего? Буду, думаю, заниматься, стану Шварценеггером.
Начал думать, как нести. В пакет, ясное дело, не положить — порвётся, ещё и на ногу упадёт. В сумку если, то зашмонать могут на проходной. И придумал я вот как: в простой пакет положил робу свою — халат там, трико, а сверху гирю. Взял её за дужку и пакет за ручки. Получилось, что я пакет несу в руке и гирю тоже в руке, только её не видать. Перед зеркалом повертелся, рукой по пакету пошлёпал, будто показываю, что робу несу — всё без палева вроде. Так и пошёл.
Вышел из цеха, иду на проходную. Даже помахиваю пакетом немножко, как школьник портфелем. С понтом, не тяжело мне. А до проходной идти там метров триста — четыреста. И вот иду, чувствую — тяжеловато становится, а я всего-то полпути прошёл. Ближе к проходной уже чувствую, что не смогу нести. Бицепс уже сводит, пальцы будто онемели. Зашёл там в закуток, переложил кое-как пакет с гирей этой в другую руку, сразу так хорошо стало, ух! Иду дальше. Дошёл до проходной, а на вертушке очередь. Сперва думал шмон, а это у какого-то студента временный пропуск не продлён был. А левая ручка-то уже устаёт. А мне же не только за проходную, мне же ещё из зоны видимости надо уйти. Чувствую, левая рука отнимется сейчас. Проходную проскочил и быстрым шагом подальше, за дом какой-нибудь. За один свернул — там какие-то мужики стоят, курят, разговаривают. Один будто на нашего инженера похож, это палево. Дальше иду… Короче, вышел я на тропинку, достал гирю эту, бросил её на землю. Сел на корточки, покурил, отдохнул. Взял опять в правую руку. Силы вроде появились, но метров на сто. А идти километра два. И вот я её чуть-чуть понесу, брошу. Подниму, ещё немного пройду и снова брошу. Долго я тогда домой шёл. Темнеть начало уже.
— Донёс?
— Донёс! Припёр я эту гирю домой, поставил на кухне. Думаю, буду по утрам у окна курить и физкультуру делать сразу. Поставил её под окно, картошки пожрал и спать. Спал тогда без задних ног. Я за два года на заводе этом так не впахивал, как в тот вечер с гирей.
Проснулся утром, всё болит. Спина болит, руки, плечи, ноги даже. Еле расшевелился. Кое-как отработал, помню. И на следующий день такая же херня. Потом болеть перестало вроде, но как на эту гирю погляжу, никакой физкультуры не хочется. Так и стояла она у нас до осени. Осенью на картошку ездили, тоже там три дня не разгибался, не до гири было. А потом и похолодало как-то резко. Дома дубак, у окошка не постоишь.
И вот уехали мы на Новый год к моим старикам в деревню. Приезжаем обратно — гири нет. Куда делась? А хер её знает. Спиздили! Говорят, пока тут пьянка новогодняя была, через нашу общую кухню весь жилмассив прошёлся. Сосед говорил, что видел гирю эту, но куда делась — не помнит. Да я и сам виноват, надо было своё имущество в комнате закрывать, а не бросать на общей кухне.
— Да. Ну и история.
— Ага. Мне только один вопрос покоя не даёт. Знаешь, какой? Какому дебилу пришла в голову идея гирю эту спиздить у меня? Кому понадобилась?
Автослесаря Костю преследовало географическое невезение.
Когда Костя был ребёнком, его возили в детский сад на трамвае, потому что в детском саду по месту жительства плохо кормили.
