К вечеру в глиняный домик, где я сидел у монитора, пришли полковник и Ласси. Я вышел на веранду, и мы сели вокруг плетеного столика. Я сел так, что мне были видны розовые верхушки гор и склоны измятые, как простыня. Над горами висели облака. Их верхняя кромка была цвета простокваши, а нижняя розовая от заходящего солнца.
— Вы плохо выглядите, — сказал полковник.
— У вас отвратительные мониторы. У меня болит голова.
Я вынул из кармана переписанную дискету.
— Вы ее восстановили?
— Да, — сказал я.
— Что это?
— Порнография. Компьютерная графика. Пауки, насилующие девушек, и прочее в том же роде.
Полковник едва заметно поднял брови. Ласси брезгливо пожал плечами.
— И это все?
— Полиция перехватывала и расшифровывала всю вашу корреспонденцию.
— Из-за предателей? — спросил полковник.
— Из-за шифров.
— Чем плохи наши шифры?
— Я их уже встречал.
— Где?
— В популярных журналах, в разделе «Разгадай на досуге».
Полковник глядел на меня пристально и не мигая. Окрашенные розовым облака отражались в его глазах, и глаза его тоже стали розовыми.
— Сначала я решил, что это радиоигра. Что полиция попалась на вашу уловку. У меня ограниченное воображение. Я не мог себе представить, что повстанцы переговариваются со своими базами только что не по телефону. Вы что-нибудь слыхали о цифровых системах связи и о ЕСМ? — спросил я.
Глаза полковника из розовых стали красными, а рука поползла к кобуре под мышкой.
— Три месяца назад, — сказал Ласси, — мы купили систему связи «Харлекс». Человека, который ее купил, звали Ричард Таш. Он учился на Земле и отказался от блестящей карьеры, чтобы служить нашему делу. Месяц назад он погиб в нелепой перестрелке. Это был блестящий специалист.
— Я знаю, — сказал я, — мне пришлось заканчивать за него работу в замке Бродячего Перевала. Я воспользовался одной из его идей для «Павиана».
— А теперь, — сказал Ласси, — у нас есть «Харлекс» и нет ни специалистов, ни документации, чтобы он заработал.
— Замолчи, — сказал полковник.
— А где документация? — спросил я.
— Сгорела вместе с Ричардом Ташем, — ответил Ласси.
— Я бы хотел посмотреть на то, что осталось…
Закупленное Ташем оборудование стояло в картонных коробках в домике с глиняными стенами и травяной крышей. Тот же ливень, который превратил в жидкую грязь три дня назад стены моей тюрьмы, размочил и стены склада. Глина стекла вниз, и ящики с миллионным оборудованием были намертво приклеены к полу. Углы их обвисли и оттопырились вверх. Можно подумать, у мятежников не умеют расстреливать. Если у них умеют расстреливать, почему бы им не расстрелять интенданта, который так хранит ящики с миллионным оборудованием?
Через три часа я сидел под травяным навесом среди развороченных коробок. Была уже ночь. Липкая лента, склеивавшая коробки, сверкала под луной, и они выглядели, как огромные квадратные зебры. Небо было черным, как сгоревший особняк. Кто-то выбил великану желтую челюсть и повесил ее над верхушками скал вместо луны.
Вдалеке под огромным дубом горел костер. Вокруг на корточках сидело десятка два мятежников — почти мальчишки, вчерашние крестьяне.
Сзади заскрипели ступеньки — это был полковник. Он подошел и сел на циновку рядом со мной.
Я ткнул в ящики, похожие на смирных полосатых зебр.
— Сколько вы заплатили за все это?
— Шесть миллионов.
— Похоже, — сказал я, — что правительство пристрелило своего собственного агента.
Полковник тяжело задышал.
— Что вы хотите сказать?
— Красная цена всему этому хламу, — объяснил я, — шестьдесят тысяч. Откуда Таш его взял? Ограбил музей технических заблуждений предков?
Полковник схватил меня за шиворот и сказал:
— Я тебя повешу на той же виселице, что и Адана! Ты говоришь о герое, павшем в борьбе за свободу!
Голос полковника изменился. Он стал визгливым и неестественным.
— Этот человек имел предложения от известнейших компаний. Он бросил все — деньги, покой, безопасность! Его беззаветная любовь к родине служит примером моим людям.
Я выслушал все это и еще немножко. Полковник наконец отпустил мой ворот, и я упал на циновку.
— Ага, — сказал я, — Ричард Таш беззаветно любил родину. Вместо того чтобы пробивать себе дорогу наверх на чужой планете и быть мальчишкой на побегушках, он стал вашей правой рукой, да? Непререкаемым техническим авторитетом? Зрячим в стране слепых, а по совместительству — предателем. За бывший в употреблении хлам, который он купил под видом последнего слова в системах связи, он положил себе в карман пять с половиной миллионов, да еще департамент полиции подкинул ему за такую операцию.
Полковник опять вцепился в меня.
— Оставьте в покое мою рубашку, — потребовал я. — Она у меня единственная.
Полковник выпустил мой воротничок и сел на ящик.
— Вы узнали это, — продолжал я, — и послали людей наказать предателя. И вы приписали это дело полиции, чтобы прекрасный пример самоотверженного служения родине не пропал втуне.
Полковник сидел, опустив голову.
