– Мы предполагаем, что его магический источник вступил в фазу трансформации, возможно смертельный бой с адептом Хаоса подтолкнул его, – канцлер устало потёр подбородок. – Есть вероятность, что в нём начал пробуждаться повелитель стихии.
– Зачем тебе девочка, Валентин? – жёстко спросил император, отмахнувшись от мысли про повелителя стихии: во-первых, такое невозможно в графском роду, а во-вторых, Андрей Войтов всё равно числился в списке погибших в результате выброса Хаоса.
– В пустоши она смогла выйти на контакт с дикими ледяными магами, я хочу использовать её для переговоров с ними, – Савицкий качнул головой. – Мне пришло в голову, что новая автономная область в составе Империи будет не лишней, тем более если охранять её будут наши новые подданные.
– Другие страны выкатят протест, – задумался на миг Александр IV. – Но с этим мы разберёмся. Даю добро на этот проект, работай.
– Да, ваше величество, – канцлер склонил голову в поклоне, а император нажал на отбой.
Занятная ситуация получается. Девочка из графского рода замешана почти во всех странных событиях. И тут либо простое стечение обстоятельств, либо кто-то готовит её на важный пост. Ведь что лучше воспитает характер, как не испытания воли, силы и стойкости?
Если это Савицкий, то ему придётся отойти в сторону. Александр IV будет наблюдать за девочкой, и если та отличится, то служить она будет не канцлеру, а лично императору. Помолвку Богдана с княжной Островской всегда можно расторгнуть в пользу Войтовой. А что до того, что она графиня… милость монарха безгранична, он может не только карать, но и награждать нужных людей.
Кстати о людях! Император улыбнулся и росчерком пера назначил Назара Гречихина новым военачальником армии. После трагической гибели Левина можно будет назначить Гречихина главнокомандующим. Такое постепенное повышение не вызовет вопросов, да и не мог же император знать, что Левин скоропостижно скончается.
Подняв себе настроение хорошо спланированной интригой, Александр IV открыл реестр и отменил помолвку Войтовой и Гаврилова. Он редко вмешивался в гражданские дела, но сейчас просто не удержался. Вето не отменить и не обойти. Следом он лично написал князю Островскому об ужасных ранах Богдана и сообщил, что помолвка между ним и дочерью князя отменяется.
Довольный собой, император наконец откинулся на резную спинку своего тронного кресла и прикрыл глаза. Он уже представлял, как накажет Рысева, Савицкого и всех остальных. А придумывать наказания Александр IV любил даже больше, чем править.
***
Когда Коля закрыл дверь, запечатав выход каменной стеной, и повернулся ко мне, я испытала дежавю. Всего полчаса назад наш с Тарасом разговор начался точно так же. С такого же отстранённого выражения на лице и спокойного голоса, с бушующей аурой, которая давила и кричала об опасности.
– Ты всё слышал, – тихо ответила я.
– Я слышал лишь то, кем ты была, – пророкотал Коля, сдерживая рвущуюся ярость. – Но я не услышал, кто ты теперь и где моя сестра.
– Умерла вместе с матерью в аварии, – прошептала я, вздрогнув от промелькнувшей во взгляде брата вспышке боли. – Её убили, но я поклялась найти тех, кто в этом замешан. А ещё поклялась позаботиться о вас.
– Заключая союзы с террористами и сектантами? – он сжал кулаки и сглотнул. – Подставляя весь род под удар, выставляя Хаос напоказ, или убивая отца непроверенными артефактами? Каким именно образом ты о нас позаботилась?
– Я спасла твою жизнь в тоннелях Вардановой Гряды, спасла жизнь Миши, когда он сунулся к Куприянову, – нет уж. У Николая не выйдет обвинить меня в неисполнении клятвы. – Я делала всё ради вас. Спасала, подставлялась, сражалась… этого недостаточно?
– Тебе лучше выйти из рода, – глухо сказал Коля, не глядя на меня.
– Тогда алтарь разрушится, и род перестанет существовать, – напомнила я ему.
Мой голос был таким же спокойным, как у брата, но в груди всё болело. От обиды, от понимания, что мне давно следовало открыться Войтовым… и от того, что в глубине души тлела надежда, что они меня примут.
– Ты говорила, что нам нужны новые члены рода, – Коля раздул ноздри, его губы дёргались от напряжения – он пытался скрыть эмоции, но не вышло. – Мы с Михаилом женимся. А ты либо выходишь из рода добровольно – хоть замуж, хоть просто так, либо я выгоню тебя с позором.
– И что потом? – спросила я дрожащим от обиды голосом. Мне тоже не удалось сдержать эмоции. Боль с каждой секундой становилась всё больше.
– Тебя это уже не касается, ты – не Войтова, и никогда ей не была, – Николай истерически усмехнулся. – Знать бы это четыре года назад… я бы сам добил тебя, чтобы в теле моей сестры не разгуливало чудовище.
– Ты же не думаешь так на самом деле. Тебе просто нужно время, – я покачала головой. На моих губах оседала горечь, а из глаз катились слёзы. – Я люблю тебя, Мишу и папу. Вы заменили мне семью, которую я потеряла. Вы родные мне…
– Не лги! – закричал Коля, ударив кулаком по каменной стене, которой он заблокировал дверь. – Не смей говорить о любви! Ты – самозванка!
