Моему отцу тогда исполнилось шесть лет. Мать схватила его на руки и бросилась бежать через заднюю дверь к знакомой молочнице. У этой украинки в доме стояли петлюровцы, но она сумела незаметно поместить двух евреев у себя на чердаке. Все три дня, пока шел погром, она тайно носила им еду.
Старшая сестра отца — Рахиль — с подругами побежали к реке Рось. Там они скрывались в густых камышах. Только поздней ночью им удалось переправиться на другой берег на чьей-то лодке.
В местечке было убито 14 мужчин, женщины бесстыдно насиловались на глазах у всех.
Ударом шашки по голове был убит брат отца — Борух. Это был умный, мягкий и застенчивый юноша. Он сам изготовил переплетный станок и в свободное время переплетал всему местечку книги бесплатно. Поэтому он был очень начитан. В честь него меня назвали Борисом.
Сразу же после погрома Рахиль решила эмигрировать в Америку. В конце октября 1920 года она поехала на станцию Погребище, в восьми километрах от Спичинцов, взяв с собой только самые необходимые вещи. Все односельчане знали, что она едет «по женским делам» к доктору. Оттуда она добралась до столицы Латвии — Риги.
К этому времени Америка перестала принимать эмигрантов. Деньги кончались — Рахиль была в отчаянии. Но тут ее разыскал из Америки Аврум. Он поддерживал ее материально в течение года, затем приехал к ней, взял ее фиктивно замуж и как жену увез в Штаты.
От этого фиктивного брака и родился Ларри.
В Нью-Йорке Аврум и Рахиль открыли прачечную, в которой работали по 16 часов в сутки без выходных и отпусков многие десятки лет.
Только один раз в жизни Рахиль взяла отпуск.
Это случилось после того, как летом 1926 года в Париже еврей Самуил Шварцбард, семья которого вся погибла при погроме, в упор застрелил Симона Петлюру. Суд над Шварцбардом начался через полтора года. За подсудимого вступились Ромен Роллан, Альберт Эйнштейн, Максим Горький и другие знаменитости.
Рахиль приехала во Францию и давала показания в суде как свидетель. Она привезла в Париж снимки ее брата — Боруха.
Самуил Шварцбард был оправдан.
В Нью-Йорке она организовала «Союз Спичинецких Евреев». Только благодаря ее стараниям на одном из центральных Нью-Йоркских еврейских кладбищ недалеко от могилы Шолома Алейхема был создан мемориал евреям-землякам, погибшим в Спичинцах в годы Холокоста.
Рахиль была гордостью нашей семьи!
И пусть тысячелетий пыль
Не скроет имени — Рахиль!
***
В 1920 году в Одессе, на Молдаванке, ребенком жила моя мать. Во время очередного погрома их укрыл у себя дворник.
Толпа погромщиков приблизилась к воротам их дворика.
— Жиды е? — заорали они вышедшему на бешеный стук дворнику.
— Та не, вот вам хрест.
— Побожись!
Дворник быстро вынес икону и на глазах у всех перекрестился перед святым ликом. Банда громил рванула через дорогу к соседним воротам. Отряд еврейской самообороны, состоящий в основном из студентов, бросился им наперерез.
Завязалась перестрелка. Одна шальная пуля залетела в мамин дворик, отскочила рикошетом от стены и... попала в дворника. Он упал замертво на спину, не выпуская икону из рук. Теперь две пары синих глаз смотрели в высокое, иссиня-синее одесское небо: как будто дворник просил прощения у всех святых за свою святую ложь, а простреленная Богородица, — моля Бога об отпущении его грехов.
***
По господствующей сейчас теории наша Вселенная образовалась из капельки сверхплотного вещества, которая взорвалась 14 миллиардов лет назад. В результате этого взрыва образовались все объекты во Вселенной, продолжающие с ускорением разбегаться друг от друга (с возрастом это ощущаешь все острее...)
Умирая, многие звезды в свою очередь взрывались, выбрасывая в межзвездное пространство огромное количество пыли и газов. Из этой пыли образовывались планеты. Так 6 миллиардов лет тому назад образовалась Земля и все сущее на ней.
Значит, все мы-земляне — дети звезд!
Ну, а все поколения нашей семьи — еще и дети погромов.
***
— Ребе Шнеерзон забывается за вас за шабат, — в очередную пятницу торжественно произнесла Дина.
И мы пошли (т.к. лифтом в шабат пользоваться запрещено!) к ее соседу по дому, Ребе Шнеерзону, жившему несколькими этажами выше, на первую в нашей жизни святую субботу.
Ребе Вильгельм и его семья приняли нас очень тепло. На столе стояла традиционная хала с медом, сверкали рюмки, полные бордового вина. В окружении толпы ребятишек покрытая светлоголубым платком в длинном темном платье до пола ребецин Сара зажгла субботние свечи.
В зыбком свете свечей глаза Ребе сверкали, как очи пророка. Они излучали свет Абсолютного Знания, не дававший никому усомниться в том, что на планете Земля и в ближайшей Вселенной нет таких вопросов, на которые у Ребе не было бы готовых ответов.
Раздался телефонный звонок — Ребе даже не пошевелился в его сторону.
Разговор зашел об эмиграции.
— Почему немецкая эмиграция 30-х годов построила много новых синагог, а ваша — построила только бизнесы? — строго спрашивал с нас Ребе.
Что я мог ему сказать?
Что в СССР семьдесят лет не было религии?
Что всей нашей семье было позволено вывезти аж 180 долларов?