Если быть более точным — мы продолжали навещать последнюю Маину земную обитель, где на стенах висели ее фотографии, на полках стояли ее книги, на кухне лежала записка Гансу, как разогреть ужин, которую она оставила перед отправкой в госпиталь.
Но однажды, зайдя к нему в ванную, я увидел вместо двух зубных щеток — одну.
Я понял — с Маей покончено навсегда.
***
Нас приютила Дина Янов — бойкая старушка, которая прожила в Америке более семидесяти лет. В четырнадцать лет она по благословлению ее отца — главного Раввина Минска — одна поехала за океан в поисках счастья. Жизнь ее удалась: она вышла замуж за хорошего человека, родила сына, который стал крупным адвокатом. Предметом ее особой гордости была большая фотография сына с президентом Джоном Кеннеди.
Америку она боготворила.
Теперь Дина жила одна. Годы брали свое: русский язык активно покидал ее абсолютно белую голову. Из всех глаголов, по иронии судьбы, там остался только один — «забывается».
— Утопление забывается за 100 долларов, — горестно вздыхала она на вздорожание цен за коммунальные услуги.
— Твой брат забывается за вас за телефон, — радостно сверкая очками, встретила она меня, когда я вернулся из города после очередного дня безрезультатных поисков работы, и ушла на кухню помогать маме готовить еду.
Через час в черном лимузине со своим шофером подъехал мой двоюродный брат Ларри, которого мы никогда в жизни не видели, но много о нем слышали. Мальчик рос очень смышленым: в старших классах он изобрел... дифференциальное исчисление! Закончив Гарвард и став отличным доктором, Ларри открыл свою клинику, для которой одним из первых в Америке приобрел компьютер. Ему пришлось окончить курсы программирования. Параллельно он работал еще в трех госпиталях и вел на телевидении программу «Здоровье». На сон оставалось не более четырех часов в сутки — он делал деньги!
Ларри был ярким образцом сбывшейся американской мечты! Одет он был с иголочки. Черные, как смоль, волосы были аккуратно прилизаны. Выглядел он моложаво, но его возраст выдавали начавшие красиво седеть виски да узкая полоска белых усиков над вечно, по-американски, улыбающимися губами.
Дина — та просто сияла от счастья! Еще бы: не каждый день порог ее скромной квартирки переступал сам Ларри Тилис — мультимиллионер, председатель совета директоров крупнейшей телекомпании, владелец десятков доходных многоквартирных домов в лучших районах Нью-Йорка! К тому же он оказался близким родственником ее нищих, безработных постояльцев!
— А! Как Америка забывается за вас! — с гордостью за свою страну восклицала она маме на кухне, считая все наши проблемы эмиграции уже решенными.
Ларри был предельно демократичен — ни жестом, ни взглядом, ни словом он не давал никому понять, какая между нами была разница. За обедом он много шутил, рассказывал о своей жизни, делился своими творческими планами: ему хотелось одному совершить на своей большой яхте «кругосветку», а затем написать об этом книгу.
Было ясно, что Ларри всегда являлся центром любой компании, и иного места для себя он просто не представлял! В его присутствии каждый чувствовал себя окрыленнее: миллионы, лимузины, яхты — все эти, как нам тогда представлялось, непременные атрибуты американского счастья казались такими близкими и достижимыми!
Настало время прощаться — каждая минута жизни Ларри стоила очень дорого. Но что-то мешало ему вот так просто подняться и уйти. Он отозвал меня в сторонку:
— Киндер, — по-родственному начал он, — у вас зимние вещи есть?
В Нью-Йорке стояла ясная, теплая и очень живописная осень. У нас были свитера и осенние куртки. Но какая нас ожидает зима — мы не знали.
— О'кей, — и Ларри что-то занес в свою записную книжку.
— Посуда у вас есть? — озабоченно продолжал он.
Мелкой посуды у нас было навалом: мы везли ее с собой, ею нас снабжали бесчисленные благотворительные организации, к тому же, мы могли пользоваться всей кухонной утварью Дины. Но пара больших кастрюль и сковородок нам бы не помешали.
— О'кей, — он опять что-то отметил в записной книжке.
— Работа у тебя есть? — участливо задал он самый главный для меня вопрос.
— Пока нет.
— А кто ты по специальности?
— Программист.
— О'кей, — обрадовался Ларри. — Разработчики языка «Cи» — Кен Томпсон и Деннис Ритчи — мои лучшие друзья. Я обязательно поговорю с ними о тебе, — ручка чуть дольше протанцевала по записной книжке.
Мы все вышли его провожать. Шофер услужливо распахнул перед ним заднюю дверцу машины.
Ларри тепло простился с нами, сел в лимузин и… исчез навсегда.
***
Но какая же прекрасная была у него мать — Рахиль!
Наша семья берет начало из местечка Спичинцы, расположенного в 75 км юго-западнее Бердичева. Когда в 1905 году по Украине прокатилась волна погромов, двоюродный брат Рахили — Аврум Тилис — уехал в Америку.
На некоторое время погромы затихли. Но в годы гражданской войны они вспыхнули с новой силой: петлюровцы и поляки, деникинцы и махновцы — все они развлекались жестокими погромами.
5 октября 1920 года, в радостный праздник «Симхат Тора», начался петлюровский погром в местечке Спичинцы.
