Они потратили несколько часов на отработку простейших выпадов, приемов защиты и движений, которые следует делать между сериями ударов. К вечеру Рапсодия уже легко проделывала все, чему ее учила Элендра. Когда солнце собралось спрятаться за горизонт, а облака окрасились в розовый цвет, она повторила все выученные за день приемы, взяв в руки Звездный Горн, и ей показалось, что она уже чувствует себя значительно увереннее.
Когда она взмахнула мечом, его огненный клинок окутали мягкие нежные краски уходящего дня, а серебряная рукоять засверкала в лучах закатного солнца. Рапсодия почувствовала, как ее захватывает магия танца, спокойно повторила серию ударов, которые ей показала Элендра, и ее окутало приятное ощущение равновесия и силы. Сделав глубокий вдох, она повернулась к своей наставнице, чтобы выслушать ее замечания. Элендра стояла, скрестив руки на груди и улыбаясь.
— Отличное начало, — сказала она. — А теперь иди за мной.
Она двинулась прочь с поляны, на которой они тренировались, и направилась к лесной тропе. Рапсодия убрала меч и поспешила за ней. Приближалась ночь, и в воздухе чувствовалась прохлада. Они шли под сенью могучих деревьев, чьи сплетенные ветви создавали впечатление, будто они оказались в древней базилике. Сквозь молодые листья пробивались лучи заходящего солнца, и все вокруг окутала теплая зеленая тень, расцвеченная тут и там золотистыми искорками. Они шагали очень быстро, Элендра молчала. Наконец они выбрались из леса и оказались около маленького голого холма, над которым повисло темно-оранжевое небо, украшенное пурпурными облаками.
— Тебя мать научила вечерней молитве? — внезапно спросила Элендра, взобравшись на вершину холма.
Ее вопрос застал Рапсодию врасплох.
— Да, в детстве. Она научила меня приветствовать появление звезд и наступление утра, и всем другим лиринским песням и молитвам. Отец еще шутил, что у нее есть песня для каждого случая жизни.
— Наверное, он был прав, — совершенно серьезно проговорила Элендра. — Такова традиция нашего народа. Ты не возражаешь, если я к тебе сегодня присоединюсь?
— Нет, конечно, — немного удивленно ответила Рапсодия. — Я еще вчера сказала, что мне будет приятно пропеть вечернюю молитву с человеком, который знает слова.
— Они звучали в моей душе вчера ночью, впервые за много лет, — призналась Элендра, остановившись на вершине холма, откуда открывался поразительный вид — алое закатное солнце заливало лес на западе огненными краска ми. — Я их растеряла, когда приплыла сюда. Ты мне их вернула, Рапсодия. Наверное, ты единственный человек в мире, способный понять, что я испытала, когда поняла, чего лишилась. — Рапсодия смутилась, потом улыбнулась, а воительница отвернулась и принялась разглядывать горизонт. — Пора. Достань Звездный Горн и держи его, пока будешь петь свою молитву. Ведь он рожден звездами, и они дарят ему силу.
Рапсодия молча последовала ее совету, заметив, что огонь, обнимающий клинок, стал такого же цвета, что и закатное небо. Она закрыла глаза и почувствовала присутствие меча и его растущую силу. В следующее мгновение все ее существо потянулось навстречу новым ощущением, словно Звездный Горн проснулся и разбудил ту часть ее души, что еще спала.
И тут она услышала, как запела Элендра. В ее голосе, иссушенном возрастом и печалью, звучала нежная радость, тронувшая сердце Рапсодии. Казалось, будто добрая бабушка поет колыбельную своему любимому малышу или вдова скорбит о муже, погибшем в бою. И Рапсодия присоединилась к вечерней молитве Элендры.
Пока они пели, солнце соскользнуло за холмы, окрасив небо в ярко-оранжевые цвета. Над горизонтом на западе возникла весело мерцающая точка. Солнце село, и его место заняла вечерняя звезда, а сияние Звездного Горна тут же изменило цвет, став серебристо-белым.
Словно в ответ, Элендра запела новую песнь, которую Рапсодия прекрасно знала и любила. Она была посвящена звезде по имени Серенна. Лирины Серендаира верили в то, что она оберегает их родной дом, Остров. Рапсодия попыталась присоединиться к ней, но тут же задохнулась; она родилась под Серенной, и Эши слышал, как она назвала ее
Незваные образы Прошлого, воспоминания, которые она старалась припрятать как можно дальше, чтобы они не бередили душу, нахлынули, точно безжалостный поток, накрыв ее с головой и мешая дышать. Барни и Ди из «Шляпы с пером», булочник Пилам и множество других людей, с кем она была знакома в Истоне. Перед глазами встали лица детей, для которых она играла у фонтана на городской площади, Аннализа и Карли, Али и Меридион, постоянно просившие ее исполнить одну и ту же мелодию.
