— По правде говоря, дитя мое, короны королей и кольца и колья, на которых гибли святые люди, очень часто являются вместилищем их сути. Иначе мудрость умерла бы вместе с человеком. Вот почему корона или кольцо передаются от короля к королю и от Патриарха к Патриарху. Они содержат благородные свершения многих королей и многих Патриархов, а не только того, кто носит его в настоящий момент. Именно по этой причине королю во время церемонии коронации на голову надевают корону, а Патриарху — на палец кольцо. Это символ коллективной мудрости, которая нужна, чтобы вести за собой людей. — Он сжал дрожащей рукой руку Рапсодии. — Я знаю, ты будешь его беречь.
— Вы оказали мне честь своим доверием, Ваше Святейшество, — заикаясь, проговорила Рапсодия. — Но разве не лучше оставить кольцо кому-нибудь из священников, принадлежащих к вашему ордену?
— Вряд ли, — качнул головой Патриарх. — Мой опыт и мудрость, усиленные кольцом, подсказывают мне, что я должен отдать его тебе. Ты сама поймешь, как им распорядиться. Кольцо представляет собой древнюю реликвию, привезенную намерьенами с Погибшего острова. Оно хранит множество тайн, которые мне так и не удалось разгадать. Возможно, тебе повезет больше. Или тому, кому ты посчитаешь нужным его передать. Если после моей смерти вопрос наследования Патриаршего сана будет решен мирно, ты приедешь в Сепульварту, чтобы новый Патриарх был облечен властью по всем правилам. Согласна?
— Да.
— Я знал, что ты не станешь отказываться. Это хорошо, поскольку без кольца у них ничего не получится. — Он рассмеялся, словно мальчишка, придумавший отличную шутку.
— Позвольте мне быть рядом с вами завтра ночью, Ваше Святейшество, — очень серьезно проговорила Рапсодия. — Если в моем видении ваша смерть произошла от руки наемного убийцы, а не по воле Единого Бога, я должна стать вашим защитником и оградить вас от нападения. Ритуал будет совершен, и благополучие года обеспечено. После этого вы сможете жить спокойно и без забот, пока Единый Бог не призовет вас к себе.
— Я надеялся услышать эти слова, — радостно прошептал Патриарх. — Только защитник, признанный Патриархом, может сопровождать его во время ритуала. Думаю, он покажется тебе скучным, но я счастлив, что ты будешь рядом.
— Вы уверены, Ваше Святейшество? Я могу постоять снаружи и покараулить вход в базилику, если вы сочтете, что так будет лучше. Поскольку я не принадлежу к вашей вере, я бы не хотела…
— Ты веришь в Бога?
— Да, разумеется.
— В таком случае все в порядке. — Старик чуть изменил положение, стараясь улечься поудобнее. — Дитя, не могла бы ты ответить на один вопрос?
— Конечно.
— Если ты не придерживаешься постулатов нашей религии, во что ты веришь? Ты являешься последовательницей Ллаурона?
— Нет, — ответила Рапсодия, — хотя я и училась у него некоторое время. Религия филидов несколько ближе к моей, чем ваша, прошу меня простить за то, что говорю это, но все равно они не совпадают.
В глазах Патриарха загорелся живой интерес.
— Пожалуйста, расскажи, во что ты веришь.
Рапсодия задумалась.
— Я не уверена, что смогу внятно сформулировать свои мысли. Лирины зовут своего бога «Единственный Бог», но он почти ничем не отличается от вашего Единого Бога. Мне кажется, бог это сочетание всех элементов сущего, и каждый предмет, каждое живое существо является его частью. Не созданием, а фрагментом. Я думаю, люди поклоняются богу, потому что так им легче почувствовать его присутствие.
— Это очень похоже на один из постулатов нашей веры. Мы считаем, что все люди принадлежат Единому Богу и Он слышит их объединенные молитвы.
— Если ваш Бог принадлежит всем, почему только вам позволено Ему молиться?
Патриарх удивленно заморгал.
— Я всего лишь передаю Богу обращения людей, я своего рода канал, по которому течет к Нему вера и любовь наших прихожан. Молиться может любой.
— Да, но они поклоняются вам. Лично для меня молитва, которая, как правило, принимает форму песни, является возможностью обратиться прямо к Богу. Мне это необходимо, чтобы почувствовать Его близость.
— Не знаю. Думаю, если бы я была Богиней и мне поклонялось много народа, я бы хотела, чтобы каждый из них оказался ко мне как можно ближе. В противном случае какой во всем этом смысл? Мне кажется, ему не нужно, чтобы мы его прославляли, он просто любит нас. И вряд ли его радует тот факт, что ответная любовь приходит к нему по одному определенному каналу. По сути, для меня Бог это Жизнь. Очень простая идея, только ей трудно следовать.
— Почему?
