— Ты уверена, что известные тебе факты являются правдой? А если Эши незаконнорожденный ребенок? Такое вполне возможно. Поверь мне, Рапсодия, ты даже представить себе не можешь, каких высот лжи они могут достигнуть. Впрочем, лучше тебе даже и не пытаться это понять.
Рапсодия встала и начала собирать свои вещи.
— Наверное, ты прав. — Она поцеловала его в щеку. — Пожалуй, мне следует решить, как все будет, и тогда так и получится. Через пару дней я схожу с вами в Лориториум и Колонию, я хочу посмотреть на Спящее Дитя. Может быть, я смогу что-нибудь сделать. Потом расскажу, как мы поступим с Эши. А сейчас, если мы закончили, я бы хотела побывать в больнице. Там есть пациенты, которые нуждаются в утешительной песне?
— Лично я считаю, что твои песни никому не нужны, — закатив глаза, заявил Акмед.
Грунтор недовольно посмотрел на него и с самым серьезным видом сказал:
— Ой не слишком согласен, сэр.
Рапсодия как-то раз при помощи песни вернула его к жизни.
— Ну, там было совсем другое дело, — поморщившись, возразил король болгов. — Сейчас у нас никто не умирает. Она же собирается облегчить страдания болгов, получивших ерундовые ранения. Пустая трата времени, а ребята смущаются.
Рапсодия фыркнула, закончив собирать вещи.
— Знаешь, Грунтор, ты мог бы мне помочь с пациентами. Ты ведь любишь петь.
На лице сержанта появилось сомнение и удивление одновременно.
— Ты ведь слышала мои песенки, мисси, — сказал он, почесав голову. — Они для пугания. Ой сомневается, что кто-нибудь, будучи в своем уме, примет его за Певца. Ой совсем не обучался.
— Содержание песни не имеет никакого значения, — совершенно серьезно сказала Рапсодия. — Песня может быть любой. Самое главное — чтобы в тебя верили. Ты для них «Могучая Сила, Которой Следует Подчиняться Любой Ценой». В определенном смысле именно они дали тебе это имя. Не важно, о чем ты поешь, они должны знать — ты ждешь, что они пойдут на поправку. И они поправятся. Я рассчитываю, что Акмед споет для меня — в случае необходимости.
Акмед закатил глаза, а великан встал:
— Ну ладно, твоя светлость. Ой идет с тобой. Думаю, парни с удовольствием послушают «Ломайте Все Кости».
Посол испуганно заморгал. Тихий голос звучал мягко и ласково — и совсем не вязался с обведенными красными кругами глазами.
— Какой неприятный сюрприз, а я неожиданностей терпеть не могу. Но я уверен, что ты дашь мне вполне приемлемые объяснения. Если я все правильно помню, Гиттлесон, в отчете о твоем посещении в качестве посла королевского двора Илорка ты сообщил мне, что там находились все Трое.
— Да, ваша милость.
— А когда я спросил тебя, что представляют собой Трое, ты ответил мне, что это король фирболгов, его страж великан и светловолосая женщина, правильно? Ты их видел в Канрифе?
— Да, ваша милость, — испуганно повторил Гиттлесон. — Так говорилось в моем отчете.
— Правильный ответ. Складывается впечатление, что ты действительно их видел. Однако когда мы прибыли в Сепульварту, один из Троих поджидал нас в базилике. Объясни мне, Гиттлесон, как такое могло произойти?
— Я не знаю, ваша милость.
— Она что, прилетела туда на крыльях? — Красные круги вокруг глаз потемнели, стали цвета крови.
— Я… не могу объяснить случившееся, ваша милость. Прошу меня простить.
— И ты расставил посты, чтобы они наблюдали за перевалом в горах и за Илорком, как я приказал?
— Да, ваша милость. Она не могла покинуть королевство фирболгов одна или с почтовым караваном. Я не понимаю, как ей удалось попасть в Сепульварту раньше вас. Это… совершенно невозможно. — Он замолчал под обжигающим взглядом ледяных голубых глаз.
— И тем не менее, Гиттлесон, она там была, верно?
— Именно, — прозвучал третий голос, приятный бархатный баритон.
— Ваша милость, я… — Рука взметнулась вверх, и Гиттлесон, задохнувшись, замолчал на полуслове.
— Тебе известно, чего нам стоила твоя ошибка? — Голос превратился в холодный, угрожающий шепот.
— Она… казалась такой безобидной, ваша милость, — пролепетал посол.
На него уставились две пары голубых намерьенских глаз, затем их владельцы молча переглянулись. Ожиданию, казалось, не будет конца.
— А ты еще глупее, чем я думал, Гиттлесон, — заявил через некоторое время священник прежним светским то ном. — Только слепец не в силах увидеть силу, которой обладает эта женщина. Как тебе удалось настолько ее недооценить?
— Возможно, он не виноват, — задумчиво сказал Ракшас. — Думаю, что даже Гиттлесон в состоянии ее оценить. По правде говоря, я склонен думать, что, если бы он ее увидел, он бы просто стоял, пялился на нее и теребил свой член. — Гиттлесон проглотил оскорбление, радуясь возможному спасению. — Кроме того, если бы ты меня спросил, я бы тебе сказал, что совсем недавно она была в Тириане.
Глаза, обведенные красными кругами, сузились.
— Продолжай.
— Сколько лет женщине, которую ты видел? — спросил Ракшас у Гиттлесона.
— Совсем молоденькая, — с сомнением ответил тот. — Девочка. Лет пятнадцати или шестнадцати.
— Опиши ее, — приказал собеседник, который был постарше.
