— Я им не завидую, — с усмешкой проговорил он. — Едва ли Акмед станет соблюдать протокол. Пойдем дальше? — И он перевел взгляд на запад, к широким долинам, простиравшимся перед ними.
Рапсодия еще несколько мгновений наблюдала за караваном, а потом тоже повернулась на запад. Солнце наконец сумело разогнать утренний туман, клубившийся под ними. Далекий караван с послами все еще находился в тени.
— Да, — ответила Рапсодия, поудобнее устраивая за плечную сумку. — Я готова. — И, больше не оборачиваясь назад, последовала за Эши, уже начавшим спускаться по западному склону последнего утеса.
Долгое путешествие к логову драконихи началось.
А с другой стороны утеса человек, за плечами которого парила темная невидимая тень, на мгновение остановился, посмотрел на горы, а потом вновь зашагал в царство фирболгов.
Рассвет застал их у начала предгорий, они двигались к землям, расположенным к северу от границы Авондерр-Наварна. Эши сказал, что логово Элинсинос находится в древнем лесу, к северо-западу от владений Ллаурона и огромного лиринского леса Тириан, и поэтому им нужно просто следовать за солнцем, а затем повернуть на север и шагать вдоль берега реки Тарафель.
Когда они вышли на границу предгорий и степи, Эши неожиданно увлек Рапсодию в чащу вечнозеленых деревьев. Они спрятались, и Рапсодия тут же потеряла своего спутника из виду.
— Что случилось? — прошептала она, вглядываясь в просветы между темных ветвей, покрытых остро пахнущими иголками, — здесь тоже ощущалось приближение весны.
— Караван с вооруженной охраной, — негромко ответил Эши. — Они следуют в сторону Илорка.
Рапсодия кивнула:
— Да, почтовый караван четвертой недели.
— Почтовый караван?
— Именно. Акмед установил четырехнедельный цикл, по которому караваны путешествуют между Илорком, Сорболдом, Тирианом и Роландом. Теперь, когда началась организованная торговля между болгами и Роландом, Акмед посчитал разумным выделить вооруженную охрану для караванов, чтобы товары и почта не могли попасть в руки разбойников.
Караван появляется в один и тот же день каждую неделю, и если по какой-то причине этого не происходит, на его поиски сразу же отправляется отряд. Каждому каравану требуется два цикла, или восемь недель, на прохождение всего маршрута между Роландом, Тирианом, Сорболдом и Илорком. Пока что система работала весьма успешно.
«И Ллаурон тут же этим воспользовался, чтобы получить от меня информацию», — добавила Рапсодия про себя.
Правда, до настоящего момента она не слишком его баловала.
Рапсодия не стала упоминать, что для передачи наиболее важных сведений использовались не солдаты или караваны, а птицы, успешно доставлявшие послания Акмеда в самые разные места. Ллаурон также использовал этот способ для получения и отправки своей корреспонденции.
Эши ничего не ответил. Рапсодия немного подождала и решила, что пора выбираться из чащи. Не торопись.
— Что теперь, Эши?
Она по-прежнему едва различала его фигуру между ветвей.
— Нам лучше подождать здесь. Если мы и дальше собираемся путешествовать вместе, то нам стоит держаться подальше от посторонних глаз.
Рапсодия поплотнее завернулась в плащ.
— Ну, конечно, мы уязвимы на открытых полях или в незнакомых местах. Но ведь это всего лишь почтовый караван.
— Нет,
Его тон раздражал Рапсодию; в голосе Эши появилось напряжение, которого раньше не было. И сразу вспомнилось, как мало она о нем знает. Грунтор и Акмед не зря возражали против ее ухода вдвоем с ним. Рапсодия вздохнула и почувствовала, как тает ее уверенность в правильности принятого решения.
— Хорошо, — сказала она. — Мы подождем, пока они проедут. Скажешь, когда караван окончательно скроется из виду.
Они пересекли степи и пустоши Кревенсфилдской равнины, двигаясь на северо-запад, чтобы обойти провинции Бет-Корбэра и сам город. Путешествие получилось трудным: землю развезло от постоянных весенних дождей. Не сколько раз Рапсодия крепко застревала в грязи. Эши предлагал свою помощь, но она вежливо отказывалась.
Приятная близость, возникшая между ними в Илорке, быстро исчезла, как только они остались вдвоем. Рапсодия не находила этому причин — разве что непредсказуемость Эши могла служить каким-то объяснением.
Временами он был милым, остроумно шутил, и, когда разбивали лагерь, они вели приятные, но малозначительные разговоры. Однако довольно часто он погружался в мрачные раздумья и на попытки Рапсодии с ним заговорить отвечал очень резко, словно она отрывала его от важных размышлений. Порой у нее создавалось впечатление, что она путешествует с двумя разными людьми, и ей часто не удавалось определить, какой из них идет с ней рядом в данный момент, поскольку Эши продолжал скрывать свое лицо. В результате они почти перестали разговаривать.
