— Ты справишься. Второе: ты считаешь себя неспособной различить добро и зло, а это проявление поразительной мудрости. Не все, что кажется красивым, является добром, и далеко не все добро красиво. Как правило, такие вещи принято объяснять в детстве, чтобы хорошенькие девочки не становились тщеславными, а те, кого природа не одарила особой красотой, не страдали, считая себя неполно ценными. Правда гораздо глубже и сложнее; добро не всегда можно легко увидеть и распознать. Как, впрочем, и зло.
— Илиаченва'ар имеет какие-нибудь особые обязанности, кроме как освещать темные комнаты и разгонять неопознанное зло?
Элендра звонко рассмеялась.
— Вообще-то по традиции илиаченва'ар выступает в роли священного защитника. Иными словами, сопровождает и охраняет пилигримов, священнослужителей, мужчин и женщин, посвятивших себя Богу. Какому, не имеет значения. Ты должна оберегать каждого, кто в тебе нуждается, отправляясь на поиски Бога или того, кого он считает Богом.
— Вы хотели сказать мне что-то еще — третье, — напомнила Рапсодия.
Элендра перестала улыбаться и заговорила уже серьезно:
— Звездный Горн сам выбирает того, кому он будет принадлежать. Он выбрал тебя, Рапсодия. Я не могу снова стать илиаченва'ар, даже если бы захотела, а я не хочу.
— А почему вы перестали быть илиаченва'ар? Можете не отвечать, если не хотите.
Элендра медленно встала с кресла и подошла к очагу; наклонившись, она помешала угли под котелком с дол моулом. Потом взяла с полки у очага помятый чайник, налила в него воды и повесила его рядом с котелком. Рапсодия видела, как напряглась ее спина, когда она повернулась и посмотрела ей в глаза.
— Я еще никому этого не рассказывала, Рапсодия. Однако мне кажется, что ты должна знать.
— Вы мне ничего не должны, Элендра, — выпалила Рапсодия и покраснела. — Извините, что влезла не в свое дело.
— Никто никогда меня не спрашивал, главным образом потому, что они считают, будто я не в своем уме. — Элендра вернулась и тяжело опустилась в свое кресло. — На протяжении нескольких веков я пыталась убедить их, предупредить о зле, которое живет среди них и которое последовало за ними, когда они покинули Остров, но они отказывались меня слушать.
— Намерьены?
— Сначала намерьены, а потом лирины.
Элендра снова встала и скрылась на кухне, но вскоре вернулась с двумя ножами и черной железной кастрюлей с картошкой и луком. Поставив ее на сосновый стол, она отправилась к ящикам, стоящим у двери, покопалась там несколько минут и достала вяленое мясо, несколько морковок и ячмень. Рапсодия подошла к столу, выдвинула стул, села рядом с Элендрой и взяла один из ножей. Она принялась ловкими уверенными движениями чистить картошку, а Элендра тем временем яростно кромсала лук, дав выход буре, которая бушевала у нее в душе. Когда она снова заговорила, голос ее звучал совершенно спокойно.
— Видишь ли, Рапсодия, когда намерьены покинули Серендаир, я выступала в роли защитницы Первого флота, в чью задачу входило обосноваться в новых землях, обнаруженных Меритином. Он сообщил, что, кроме драконихи по имени Элинсинос, там никто не живет.
Гвиллиам, последний сереннский король, решил, что армия покинет Остров последней и поплывет с Третьим флотом, поскольку в ней не должно возникнуть никакой необходимости на необитаемых землях. Ему не хотелось, чтобы у драконихи появилось ощущение, будто гости собираются ей угрожать или при помощи оружия захватить земли. Мы получили приглашение Элинсинос и потому прибыли сюда с миром — архитекторы, каменщики, плотники, врачи, ученые, целители и фермеры. На нашу долю выпало немало испытаний, мы потеряли Меритина и с ним многих других, пока добрались до места. Но нас ждали новые земли, которые приняли нас с распростертыми объятиями, и мы, покинув свои корабли, приступили к выполнению задачи, поставленной перед нами королем. Все было очень просто. В отличие от тех, кто прибыл после нас. — Элендра бросила лук и картошку, которую почистила и нарезала Рапсодия, в кастрюлю, затем принялась рубить мясо.
— Через год на берег сошли представители Третьего флота, но прошло почти пятьдесят лет, прежде чем мы снова встретились. Это был настоящий праздник, трения между нами начали возникать гораздо позже. Однако в самый разгар ликования и шумной радости, когда все веселились по поводу объединения представителей двух флотов, мне вдруг стало не по себе. Я почувствовала едва различимый запах демона, виновного в начале Великой Войны, чудом не уничтожившей Остров несколькими веками раньше. Ты слышала о ф'дорах?
— Да, немного, но все равно расскажите.
