Глаза закрыты, руки на теле, а шепот слов слегка тревожит воздух и тут же плетет паутинку волшебства, охватывающую пальцы, кисти, живот. Я почувствовала, как тело сковывала невидимая сеть, впиваясь тонкими ячейками в кожу, в плоть. Больно, но это только начло. Шепот перешел слова, потом в песню, от звуков которой вспыхивали искры волшебства. Я уже не понимала ни что я говорю, ни где нахожусь, я даже не понимала кто я, зато я знала, что должна исцелить, вылечить того, кто находился рядом. Песня окутала тело больного и мягко проникла сквозь кожу и мышцы в кровь, потекла по венам, замерла в сердце и оттуда широкой, бурною рекой хлынула дальше, насыщая тело силой, моей силой — каждую его клеточку, каждую ткань. Я почувствовала, как сеть, что качала из меня силы в песню, начала сжиматься, она была уже не невидима, а сначала тускло, а потом все ярче и ярче светилась изумрудным светом, проникающим сквозь сжатые веки, и рождая страх в душе. Главное — вовремя остановится. Если я не рассчитаю все точно, то отдам слишком много своей энергии, а потом умру рядом с Элем. Голова болела, болела каждая мышца, а сжимавшаяся вокруг меня сеть начала жечь беззащитную кожу. Горло сдавило, сжало, я начала задыхаться. Боль уже была невыносимой, но я еще не закончила. Вдруг на плечи опустились знакомые руки, и живительный холод прошелся по телу, прогоняя жар. Я судорожно вздохнула и… все же закончила заклинание: последним словом, прощальным изгибом губ заставив растаять жесткую сеть и обрывая раз и навсегда связь эльфом.
Я медленно отрыла глаза, взглянула на эльфа и тут же вскрикнула, с ужасом рассматривая исполосованную в кровь кожу на руках. Капля крои упала с лица на свежие шрамы недавних ран Эля, и я осторожно дотронулась до своего лица. Больно. Так и есть — я слишком затянула с лечением, сеть повредила кожу, разреза ее по всему телу. Хорошо хоть глаза остались целы, но теперь все тело представляло собой сплошную рану, которая к тому же дико болела и горела, как после ожога. Я застонала, представляя, сколько времени мне придется провести в таком состоянии, пока магия не вернется полностью, и попыталась встать… на карачки. Не получилось. Меня тут же закачало, как на корабле в бурю, и захотелось блевать без остановки. Но тут мою несчастную тушку вновь подхватили прохладные сильные руки, и тело резко взмыло ввысь — легкое, как пушинка. Я подняла голову, и встретилась с его голубыми глазами, теплыми, как море, ласковыми, как небо. Он держал меня на руках так нежно, что даже боль уже не казалась невыносимой.
— Ты так и понесешь меня дальше? — Поинтересовалась я, зевая и борясь со сном. Организм начинал искать пути восстановления бездарно, по его мнению, разбазаренной энергии.
Он улыбнулся и ничего мне не сказал. Но я и не ждала ответа. Внизу зашевелился с трудом приходящий в себя эльф, с трагическим стоном хватаясь за жуткого вида рубцы на животе, рядом сонно храпел кот, которому было уже пофигу кого обнимать. А потому попытавшийся освободится из нежных объятий эльф, тут же был жестоко оцарапан. Послышался крик и ругань, кот тут же получил по шее и мгновенно проснулся. Эльф скакал по пещере, пытаясь догнать удирающего Обормота, потрясая остатками куртки и хватаясь уже за второй кровоточащий бок. Мася стоял неподалеку и просто смотрел, а я, здраво рассудив, что на второе лечение у меня просто не хватит ни сил, ни желания, притворилась спящей… Гм, и тут же уснула по-настоящему, а потому так и не увидела догнал ли эльф Обормота, или споткнулся о камень и распластался на полу, пока кот взбирался на руки к великану, как к самому надежному и сильному другу на время личных неприятностей. Мерное покачивание на его руках убаюкивало лучше любой колыбельной. Наконец-то меня уже ничего не волновало, даже отсутствие припасов и надежной карты. Подумаешь, проблема.
Кап. Кап. Кап…
Это мне что-то сильно напоминает. Определено где-то я это уже слышала.
Кап. Кап…
Открывать глаза не хотелось, но кроме назойливой капели где-то рядом с головой, мое тело сообщило, что оно к тому же находится в очень неудобном положении и вообще возлежит на холодном каменном полу с камешками и буграми, которые впивались во все больные места сразу. Я попыталась трусливо потерять сознание и не реагировать на возмущения организма, но тут же в голове вспыхнула нестерпимая боль, и мне пришлось капитулировать под гнетом обстоятельств.
Первым попытался открыться правый глаз. Пять раз пытался, даже мне надоело, но, наконец, шестая попытка увенчалась успехом и сквозь тонкую узкую щелочку я все-таки смогла обозреть окружающий мир, из которого на меня с любопытством смотрела подозрительно знакомая серая морда. И где же я ее видела?
