— Наверное, ты права, слишком уж сильно изменился… Кок загнал его в трюм, доски еще подняты, но лестница убрана, вот он и бесится там, так как не может забраться обратно.
Я посмотрела на зияющий провал, оттуда донесся тоскливый голодный вой и тихий скрежет. Молчание.
— Ллин, я пойду.
Коул. И ведь пойдет, и ведь умрет, герой фигов. Серая тень скользнула из-за плеча и плавно устремилась к люку. Нет, не сегодня.
Пас руками, и вокруг отверстия разрывается мощная воздушная бомба, отбрасывая демона. Не сильно, но мне хватило. Со скоростью ветра я рванула к отверстию, прыгнула вниз и успела закрыть заклинанием крышку, припечатывая ее намертво.
— Нет! — Мощный удар по люку заставил дерево затрещать и прогнуться внутрь, но заклинание выдержало.
— Не сегодня, любимый, — шепнула я и активировала ночное зрение.
Я нашла его сразу: он сидел у дальних ящиков и с удивлением меня рассматривал, впрочем, даже не поднимая плотно сомкнутых век. Я мило улыбнулась, он ощерился и зарычал. Будем считать, что обмен любезностями состоялся. Сверху опять грохнуло, корабль тряхнуло. Этот демон, этот идиот сейчас весь корабль развалит! И тут существо бросилось. Я увидела мелькнувшие длинные когти, вымазанные зеленой жижей, трупный оскал и глаза, закрытые навечно. Страшно. Рывок, тело на одних рефлексах скользнуло назад, выводя меня из-под удара когтей и зубов. Боже, лишь бы не поцарапаться. Холодная сталь скользнула в руки. Я упала на пол, перекатилась и встретила нечисть двумя клинками. Визг. Мне режет уши, в нос бьет жуткая вонь от вываливающихся внутренностей, а к горлу подкатывает тошнота. Оно отпрыгнуло. Невероятно: с распоротым животом, теряя кишки и без руки, оно стоит и снова готовится к атаке. Что-то Коул затих — не к добру. Визг, атака. Отбила. Еще атака, еле ушла, но смогла отрубить правую кисть. Нечисть вопила, скакала по трюму, разбрызгивая зеленовато-красную кровь, и пыталась хоть как-то до меня добраться, но ничего не могла противопоставить двум призрачным клинкам.
— Ладно, хватит играть, — Я прошипела заклятье, скомкала в ладони колючий шар из клубка канатов и нитей и бросила в него. Шар врезался в чудовище и… я промахнулась. Точнее он успел отклониться и снова прыгнуть на меня, а я не успевала даже поднять клинки. Тело нежити врезалось в мое, зубы вцепились в куртку, а обрубки заелозили по карманам, пытаясь оцарапать потерянными когтями. Обойдешься. Я выкликнула формулу и впилась зубами в губу — прокусывая насквозь и давая заклинанию так необходимую ему кровь, параллельно отбиваясь от зубов нечисти.
Зря так близко активировала.
Мысль мелькнула и ушла, а на груди расцвел огненный цветок. Визжащую тварь просто снесло в сторону, разорвав на мелкие ошметки, обрызгав меня с ног до головы. Гадость. Я рухнула на колени, закашлявшись от жжения в груди и кошмарной вони. Боль в правой руке стала полной неожиданностью. Подняв ее, я увидела висящую на ней отрубленную кисть, видимо подползшую ранее. Вторая ползла следом за первой. Скривившись, я сожгла их обе двумя пульсарами и с интересом осмотрела оцарапанную кисть.
— Что это значит.
— Коул, — я аж подпрыгнула от неожиданности: весь в пыли и паутине мой ненаглядный сидел рядом и осматривал покалеченную руку.
— Что это значит? — Холод слов отрезвил меня и до мозга начал доходить весь ужас ситуации.
— Если ничего не сделать, то скоро я превращусь в такого же монстрика и буду бегать с очаровательным маникюром.
— А если сделать, — Холод глаз замораживал душу, но мне почему-то становилось легче. Я глубоко вздохнула и отвернулась.
— Держи меня.
Он кивнул и крепко скрутил меня, сев сверху. Я бы поиздевалась, но это уже нервное.
Слова не хотели идти с губ, обжигая горло. Воздух замерцал и заклубился вокруг моего распростертого тела, закручиваясь в спираль. Сейчас будет больно.
Я сглотнула, вновь посмотрела в эти безумно родные голубые глаза и… произнесла последние слова.
Спираль вспыхнула ядовито оранжевым и впилась в плоть. Тело скрутила сильнейшая судорога, заставив выгнуться дугой, из горла вырвался полукрик-полувой, напоминая скорее звериное рычание чем человеческий голос. А потом пришла боль.
Я не помню, сколько я билась в конвульсиях, мне кажется целую вечность, но к счастью в конце концов разум накрыла темнота и я потеряла сознание. Последнее, что помню, это его глаза с вертикальными зрачками и слова старого языка, которые он произносил. Молился за меня?… Утешал?
Очнулась я на кровати, морщась от какой-то тяжести на животе. Приоткрыв правый глаз, я сообразила, что тяжесть — это урчащий кот, развалившийся на моем бренном теле, а точнее на том, что от него осталось. Я застонала.
— Она очнулась, — неизвестно чему обрадовался кот и подпрыгнул от радости.
Я поперхнулась и закашлялась.
— Слезь с меня немедленно, пока я не скончалась.
Кот внял, и вместо его усатой морды перед моим носом появилась большая тарелка с чем-то дымящимся и обалденно пахнущим.
— Куриный бульон.
— Давай.
