Это был не совсем тот ответ, на который рассчитывал Лорд, однако его тоже что-то толкало вперед. По крайней мере, поиски так называемого наследника уведут прочь из Москвы, подальше от Прищуренного и Кроманьонца. К тому же Лорд вынужден был признать, что эта история его захватила. Пашенко прав. За последние несколько дней произошло слишком много связанных между собой событий, чтобы это было простым совпадением. Лорд ни на минуту не допускал, что Григорий Распутин обладал даром предсказывать будущее, но участие во всем этом Феликса Юсупова его заинтриговало. Пожилой профессор называл его «основателем», и в этом слове было уважение.
Лорд знал историю Юсупова. Трансвестит-бисексуал, Юсупов убил Распутина, ошибочно полагая, что тем самым спасает государство. Он гордился тем, что совершил, купаясь в отсветах славы от своего глупого поступка еще целых пятьдесят лет. Лорд считал Юсупова выскочкой-лицемером, опасным и злобным мошенником, таким же, как Распутин и его собственный отец. Однако, по-видимому, намерения Юсупова в основе были совершенно бескорыстными.
— Ну хорошо, Акулина. Мы это сделаем. А почему бы и нет? Чем мне еще заняться?
Лорд оглянулся на дверь кухни. Оттуда появился Семен Пашенко.
— Я только что узнал очень неприятную новость, — сказал пожилой профессор. — Наш помощник, тот, который увел бандита из цирка, в назначенное время в условленном месте со своим пленником не появился. Он был найден убитым.
Значит, Прищуренному удалось бежать. Не слишком радостная перспектива.
— Какое несчастье, — пробормотала Акулина. — Он спас нам жизнь.
Пашенко оставался невозмутимым.
— Вступая в ряды «священного отряда», этот человек понимал, что ему придется рисковать жизнью. Он не первый, кто погиб во имя нашей цели.
Профессор опустился в кресло. Его глаза были усталыми.
— И вероятно, не последний.
— Мы решили согласиться, — сказал Лорд.
— Я надеялся. Но не забывайте слова Распутина. «Двенадцать человек должны умереть, прежде чем возрождение полностью завершится».
Лорда не слишком беспокоили предсказания столетней давности. Прорицатели в прошлом не раз ошибались. Но Прищуренный и Кроманьонец представляли собой реальную угрозу.
— Господин Лорд, — продолжал Пашенко, — вы должны понять, что четыре дня назад целью покушения на Никольской были вы, а не Артемий Белый. За вами охотятся. Охотятся те, кому, подозреваю, известно кое-что из того, что знаем мы. И эти люди постараются остановить вас любой ценой.
— Насколько я понимаю, — сказал Лорд, — никто, кроме вас, не будет знать, куда мы отправимся?
— Совершенно верно. И так будет и впредь. Подробности об отправной точке известны только вам, мне и госпоже Петровой.
— Человек, на которого я работаю, знает о письме Александры Федоровны. Но я не думаю, что он имеет какое-то отношение к случившемуся. А если бы это было так, он бы мне обязательно сказал.
— У вас есть основания не доверять вашему боссу?
— Свои находки я показал ему еще две недели назад, и он не сказал мне о них ни слова. Полагаю, он даже не думал об этом.
Лорд уселся поудобнее.
— Ну хорошо, поскольку мы дали согласие, как насчет того, чтобы продолжить объяснения?
Пашенко выпрямился в кресле.
— Основатель разбил поиски на последовательные шаги, не связанные друг с другом. Если на определенном этапе появится нужный человек и скажет нужные слова, он получит информацию, которая позволит сделать следующий шаг. Весь план целиком был известен одному только Юсупову, а он, если ему верить, ни с кем не поделился. Теперь мы знаем, что первая ступень находится где-то в Стародубе. Еще после первой нашей встречи несколько дней назад я навел кое-какие справки. Николай Максимов служил в дворцовой гвардии, а после революции перешел на сторону большевиков. Во время расправы над Романовыми он был членом Уральского совета. Когда революция еще только начиналась, до того как Москва взяла в свои руки всю полноту власти, в каждой области распоряжался свой местный совет. Судьба царской семьи зависела не столько от Кремля, сколько от Уральского совета. А на Урале господствовали решительные антимонархические настроения. Уральский совет хотел расправиться с Николаем с того самого дня, как бывшего царя перевели в Екатеринбург.
— Все это мне известно, — сказал Лорд, вспоминая мирный договор, по которому Россия вышла из Первой мировой войны. — Ленин считал, что избавится от немцев. Черт побери, он умолял о мире. Условия договора были настолько унизительными, что после церемонии подписания один русский генерал застрелился. Но шестого июля восемнадцатого года в Москве был убит германский посол Мирбах. И Ленин оказался перед лицом нового германского вторжения. Поэтому он решил использовать Романовых в качестве разменной фишки, надеясь, что кайзеру небезразлична их судьба, и в первую очередь судьба Александры Федоровны, урожденной германской принцессы.
