- Немного, дитя мое. Старение тяжелый процесс, но боль помогает нам смириться с тем, что придется расстаться с телом, и сосредоточиться на укреплении духа, ведь путь к Единому Богу нелегок. Здесь многие страдают гораздо больше меня. И мне жаль, что у меня не хватает сил за ними ухаживать, как я это обычно делал. Иначе, боюсь, я не смогу провести завтрашнюю службу.
- Я займусь ими вместо вас, Ваше Святейшество, - пообещала Рапсодия и погладила Патриарха по руке.
- Ты целительница?
- Немного. - Рапсодия встала, сняла плащ и дорожную сумку. Плащ она повесила на спинку стула, стоящего в противоположном углу комнаты, а потом раскрыла свою сумку. - А еще я умею петь. Хотите послушать песню?
Бледное лицо Патриарха озарила улыбка.
- С удовольствием. Мне следовало догадаться, что ты музыкант, - по имени.
- Боюсь только, что единственный инструмент, который имеется у меня в распоряжении, это флейта, - грустно проговорила Рапсодия. - Моя лютня недавно пострадала от несчастного случая, а другую лютню я оставила в Доме Памяти, чтобы она охраняла растущее там Дерево.
- Лютня? Ты играешь на лютне? Как бы мне хотелось тебя послушать. На свете нет ничего прекраснее, чем музыка, которую извлекает из струн настоящий мастер.
- Я не сказала, что я мастер, - улыбнулась Рапсодия. - Но зато я играю с удовольствием. Может быть, я как-нибудь приеду к вам с новой лютней и, если пожелаете, что-нибудь исполню для вас.
- Посмотрим, - с деланой суровостью проговорил Патриарх.
Рапсодия знала, что он уже заглянул в иной мир, и промолчала. Приложив флейту к губам, она заиграла легкую, воздушную мелодию, похожую на шелест ветра в Тирианском лесу.
Лицо Патриарха стало спокойнее, складки на лбу раз гладились, - пение флейты заглушило боль. Помогая болгам, Рапсодия научилась следить за выражением их лиц, чтобы определить наступление момента, когда музыка облегчает страдание и состояние пациента на время стабилизируется. Увидев, что Патриарху стало лучше, она осторожно подвела песню к завершению. Старик глубоко вздохнул.
- Воистину Единый Бог послал тебя, чтобы облегчить мне расставание с этим миром, дитя. Как бы мне хотелось, чтобы ты была рядом, когда придет мое время.
- Когда душа готовится в путь к свету, лирины поют прощальную песнь, сказала Рапсодия и увидела, как в глазах Патриарха зажегся интерес. Говорят, она ослабляет связь с Землей, которая удерживает душу в теле, и потому душе не приходится сражаться за то, чтобы вырваться на свободу. Душа обретает счастье в своем последнем странствии.
- Жаль, что я не принадлежу к народу лирин, - сказал Патриарх. - И мне не споют прощальный гимн.
- Для этого не нужно быть лирином, Ваше Святейшество. Наверняка здесь есть много представителей моего народа.
- Да, наверное, удастся найти кого-нибудь, кто помнит гимн и споет для меня в мой последний час, - сказал Патриарх. - Твоя песнь облегчила мою боль, дитя. У тебя редкий дар.
Раздался стук в дверь, и через мгновение появился священник, который выдавал себя за Патриарха. В руках он нес ослепительно белое одеяние.
- Это подойдет для завтрашней церемонии, Ваше Святейшество, или приказать достать то, что сшито из сорболдского льна?
- Не нужно, Грегори, все в порядке, - ответил Патриарх. Священник поклонился и тихо вышел. Когда дверь за ним закрылась, Патриарх повернулся к Рапсодии, внезапно побледневшей как полотно. - В чем дело, дитя мое?
- Эта мантия для завтрашней церемонии?
- Да. Во время празднования Священного Дня Патриарх должен быть одет в белое. Все остальное время я, как правило, ношу цветную одежду, чаще всего серебристую или золотую. А почему ты спрашиваешь?
Рапсодия взяла его руку в свои, которые теперь дрожа ли сильнее, чем у немощного Патриарха.
- Я должна рассказать вам, почему я сюда примчалась, Ваше Святейшество, - проговорила она.
Очень медленно, осторожно Рапсодия во всех подробностях поведала Патриарху о своем видении, пытаясь описать людей, которых видела, как можно точнее. В самом начале рассказа Патриарх разволновался, но по мере того, как она продолжила описывать ему все, что ей приснилось, становился все более и более задумчивым, временами кивал и слушал очень внимательно. Наконец, когда она замолчала, он глубоко вздохнул и сказал:
- Как печально. Моя смерть не только помешает проведению священной церемонии, но еще и вызовет нежелательную реакцию Благословенных. Я думаю, твое видение очень точно показало, что произойдет после моей гибели. Я надеялся, что они смогут подняться выше своих разногласий, но, как видно, проявил излишнюю оптимистичность.
- Что вы имеете в виду, Ваше Святейшество?
