- Что ты бессердечный и грубый болван. Сначала ты оскорбил ужин, который я для тебя приготовила, выплюнул мой чай, да и вообще повел себя как невоспитанная скотина. Ты настоящая свинья. У тебя нет элементарного уважения к другим людям. Ты не понимаешь шуток, но считаешь, что другие должны смеяться над твоими. Ты маньяк. Мне продолжать? И когда я говорила про твое сердце в первый раз, я шутила. Теперь я абсолютна серьезна.
Плечи Эши поникли, и Рапсодия услышала, как он вздохнул под капюшоном. Некоторое время они молча смотре ли друг на друга. Потом он опустил голову.
- Я очень сожалею, - тихо проговорил Эши. - Ты совершенно правильно меня описала.
- Тут я не стану с тобой спорить, - ответила Рапсодия, чувствуя, что начинает успокаиваться. - А теперь отойди. Если ты все еще хочешь со мной сразиться, я буду счастлива оказать тебе эту услугу. В противном случае иди своей дорогой.
Эши убрал меч в ножны. На поляне сразу стало темно. Костер, еще совсем недавно взметнувшийся ввысь от ее гнева, теперь догорал - он успел сожрать почти весь хворост.
- Если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, почему ты просто не придумала какое-нибудь имя? Я бы ушел, не причинив тебе никакого вреда. Тебе повезло. Ты ужасно рисковала.
- Почему я не придумала какое-нибудь имя? - переспросила Рапсодия. Ты задал мне вопрос. На него существовал только один ответ, и я не собиралась лгать. Что, если бы оно принадлежало какому-нибудь хорошему человеку, чья единственная вина состоит в том, что у него неудачное имя?
Эши вздохнул:
- Ты права. Наступили трудные времена, Рапсодия. Я понимаю, что заслужил твою вечную ненависть, но, прошу тебя, не надо. Я принял тебя за другого и попросил прощения. Многие мои друзья и бесчисленное количество невинных людей погибли от рук ужасного зла, провоцирующего восстания и набеги. На мгновение мне показалось, что это ты.
- Какое совпадение! Акмед полагает, что это ты.
- Значит, он умнее, чем я предполагал, - негромко проговорил Эши.
Ему вновь удалось удивить Рапсодию.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего, - быстро ответил он. - Абсолютно ничего. Произошло недоразумение. - Потом он насмешливо добавил: - Возможно, все дело в скунсовой моче - мне очень понравилось, как ты назвала мой кофе.
Рапсодия уселась на землю возле догорающего костра.
- Ты знаешь, Эши, большинство людей совершают ошибки - вот только масштабы у них другие. Они ругаются, называют друг друга обидными именами. Моя соседка однажды швырнула тарелку в своего мужа. Однако они не обнажают оружие, чтобы разрешить недоразумения. Так что я не могу с тобой согласиться, когда ты называешь это недоразумением.
- Мне очень жаль, - ответил Эши. - Пожалуйста, скажи мне, что я должен сделать, чтобы загладить свою вину.
Клянусь, такого больше не произойдет. Я понимаю, ты мне не поверишь, но я повел себя так из-за того, что происходит на нашей земле. Приближается война, Рапсодия, я чувствую. И я готов подозревать всех даже без всяких на то оснований, как в случае с тобой.
Она слышала, что Эши говорит правду. Рапсодия вздохнула и попыталась оценить имеющиеся у нее возможности. Конечно, можно его прогнать, и тогда она останется одна в лесу, не зная, куда идти дальше. Или согласиться путешествовать вместе, позаботившись о том, чтобы он не мог застать ее врасплох. Или просто положиться на его слово.
Она слишком устала и поэтому выбрала последний вариант.
- Ладно, - вздохнула она. - Я готова принять твои извинения, если ты обещаешь больше не обнажать против меня меч. Поклянись, и мы забудем о том, что произошло.
- Клянусь, - тут же ответил он, и Рапсодии показалось, что в его голосе появилось нечто неуловимо знакомое.
- И выброси кофе. Он плохо действует на твой разум. Несмотря на напряженность, которая оставалась между ними, Эши рассмеялся. Он наклонился над своей сумкой и вытащил мешочек с кофе.
- Только не в огонь, - торопливо добавила Рапсодия. - А то нам придется спешно покинуть лес. Закопай его утром вместе с другим мусором.
- Договорились.
Она подбросила хвороста в почти погасший костер.
- Ложись спать, я постою на страже.
- Хорошо, - не стал спорить Эши. Он вытащил спальные принадлежности и быстро улегся, словно хотел продемонстрировать, что доверяет Рапсодии. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи. - Несмотря на то что произошло, на лице у Рапсодии появилась улыбка.
Она сидела, прислушиваясь к лесным шорохам и песне сверчков в темноте.
Шрайк выругался и вновь пришпорил свою лошадь. Посольский караван Орландана опередил его на несколько дней, и он никак не мог его догнать. Шрайк не нуждался в обществе послов Роланда, поскольку он считал их жалким сборищем пустоголовых стариков, не способных даже на внятное изречение, не говоря уже о разумной мысли.
"Жалкие марионетки, - мрачно размышлял он, - все как один. Отправились выразить уважение новому королю монстров".
Он вспоминал слова своего хозяина, а его скакун галопом мчался по грязи Орланданского тракта, построенного еще во времена намерьенов. Тракт пересекал Роланд от морского побережья до границы Мантейдсов.
