История имела пафос самой жестокой шутки. Акмеду удалось совершить невозможное: разбить цепь, связывавшую его с демоном, и сбежать от него и спастись. И все только для того, чтобы снова найти ф'дора здесь, в новых землях, где он терпеливо ждал его, будучи невидимо связанным с кем-то из миллионов обитателей этого мира. Складывалось впечатление, что сейчас им не грозит опасность: зло еще не успело добраться до гор. Но теперь эта безмозглая дура решила покинуть его королевство, где он мог ее защитить. Если она выживет, то, вне всякого сомнения, вернется сюда, став рабыней демона, причем даже сама не будет знать, что с ней произошло.
Раньше Акмед посчитал бы такой вариант развития события удачным. Ведь если бы ф'дор связал себя с Рапсодией, то королю фирболгов не потребовалось бы его искать. Как только девушка вернулась бы в горы, Грунтор бы ее убил, а Акмед осуществил ритуал изгнания. Еще один дар расы дракиан, полученный им по наследству от матери, - диковинный танец смерти, который он видел, но ни разу не исполнял сам, не позволял демону покинуть тело. В результате демон погибал вместе с человеком, в чьем теле находился. То есть вместе с Рапсодией. И если бы потом оказалось, что она и не попадала под власть демона, то ее смерть не вызвала бы у Грунтора и Акмеда ни малейших сожалений.
Но так дела обстояли раньше. Теперь Грунтор любил Рапсодию и был готов защищать ее до последней капли крови. А если учесть, что рост могучего фирболга составлял семь с половиной футов, а шириной плеч он не уступал ломовой лошади, то справиться с ним могли очень немногие.
Да и сам Акмед был вынужден признать, что Рапсодия приносит немало пользы. В дополнение к ее удивительной красоте, которая пугала фирболгов или вызывала благоговение, имелась еще музыка, один из самых полезных инструментов в их арсенале, необходимый для покорения гор и продвижения вперед цивилизации фирболгов.
Рапсодия принадлежала к расе лиринглас, Певцов Неба, искусных в науке Присвоения Имени. Музыка Рапсодии оказывала благотворное влияние на всех. Более того, от нее исходили эманации, которые успокаивали кипящую в венах Акмеда кровь. И он уже давно пришел к выводу, что именно по этой причине присутствие Рапсодии не вызывает у него постоянного раздражения естественной реакции почти на всех других людей.
Еще более полезным аспектом ее музыкальных талантов была способность убеждать и вызывать страх, исцелять раны и наносить врагу урон, различать вибрации, которые даже он сам не мог отследить. Рапсодия играла важную роль в покорении гор; без нее кампания длилась бы гораздо дольше, да и крови им бы пришлось пролить значительно больше. К несчастью, хотя Акмед и ценил ее таланты, Рапсодия относилась к ним равнодушно.
Она тратила непомерно много времени, чтобы петь раненым, чем смущала болгов и даже раздражала их сверх всякой меры. Но постепенно Акмед начал терпимо относиться к ее стремлению облегчить страдания; у него появилась дополнительная возможность заручиться ее помощью.
Рапсодия не только помогла ему завладеть горами, но и приняла активное участие в переговорах с Роландом и Сорболдом, организовала посадку виноградников и создала систему обучения - все эти проблемы занимали существенное место в его генеральном плане. В конце концов он начал уважать мнение Рапсодии и полагаться на нее почти так же, как на Грунтора, отчего воспринял ее уход вместе с Эши как предательство. Во всяком случае, именно так он объяснял себе жгучее чувство разочарования, охватившее его, как только Рапсодия заявила о своем намерении покинуть Илорк с сующим свой нос в чужие дела незнакомцем, окруженным туманом и тайнами.
От мысли, что утром она уйдет из Илорка, Акмеду становилось холодно. Он выругался, провел тонкими пальцами по вспотевшим волосам и сердито опустился в кресло, стоящее перед не желающим гореть камином. Некоторое время он смотрел на гаснущее пламя и вспоминал Рапсодию, которая вышла из полосы ревущего в чреве Земли огня, вобрав в себя его силу и тайны и избавившись даже от малейших физических недостатков. С того мгновения всякий огонь, от мерцающего пламени свечи до ревущих огромных костров, подчинялся ей так же охотно, как и большинство мужчин, отражал малейшие изменения ее настроения, ощущал ее присутствие, выполнял приказы. В этих холодных горах Акмеду требовалось могущество Рапсодии.
