- Рапсодия, никого не смущает твоя внешность. Она не обратила ни малейшего внимания на его последние слова.
- И я не думаю, что он ждет от супружества того же, что большинство других людей.
- Чего, например?
- Любви. Акмед знает, что у меня нет сердца, и ему все равно. Вероятно, он будет удовлетворен тем, что я могу дать. Конечно, эти рассуждения носят сугубо теоретический характер. Как я уже сказала, мы никогда не обсуждали данную тему.
- Мне кажется, Рапсодия, что ты напрасно заранее отказываешься от любви, тем более что ты сама так высоко ценишь это чувство.
Рапсодия вновь рассердилась.
- Какая разница! И почему тебя так тревожит проблема моего супружества?
Эши отвернулся. Теперь, когда его лицо больше не скрывал капюшон, ему стало гораздо труднее разговаривать с Рапсодией.
- Меня оно не тревожит.
- А мне кажется странным, что тебя огорчает возможность моего брака без любви.
Он повернулся и посмотрел ей в глаза.
- А меня удивляет, как ты можешь говорить об этом так спокойно. Ты же сама утверждала, что очень серьезно относишься к семье.
Рапсодия обдумала его слова.
- Ты прав. Однако мои рассуждения касаются только тех людей, которые способны любить.
- А ты к ним не относишься.
- Совершенно верно.
- Но почему?
Она вздохнула и посмотрела на огонь, который тут же начал разгораться.
- Я отреклась от любви, мне она запрещена.
Эши присел на кровать напротив Рапсодии.
- Почему? Ты вступила в религиозный орден и дала обет безбрачия?
Рапсодия фыркнула:
- Едва ли.
- Тогда почему?
Рапсодия опустила глаза.
- Еще в старом мире я обменяла способность любить на то, что хотела сохранить.
- Что именно?
- Ребенка, - ответила Рапсодия.
Она подняла взгляд и вдруг поняла, что с легкостью отвечает на его вопросы, - за прошедшие годы Рапсодия никогда ни с кем об этом не говорила.
Теперь пришел черед Эши опустить глаза.
- У тебя был ребенок?
- Нет, это был не мой ребенок. Но я хотела ее защитить. - Эши кивнул. Рапсодии показалось, что он вздохнул с облегчением, но промолчал. - Так или иначе, но я дала клятву, что больше никогда никого не буду любить, и сдержала свое слово.
- Никого, кроме детей?
- Нет, я плохо объяснила. Я дала слово мужчине, что не полюблю другого до самого конца мира.
- А кем был человек, которого ты любила? Что с ним произошло?
На лице Рапсодии появилась гримаса отвращения.
- Я не говорила, что любила его. Он был грязной свиньей.
- Я перестаю тебя понимать. Почему ты дала клятву любить свинью?
- Ладно, начнем сначала, - вздохнула Рапсодия, - раз для тебя это так важно. Он был самым отвратительным, злым и жестоким ублюдком из всех, кого я знала. Мерзавец похитил невинную девочку, и, если бы я не вмешалась, он бы изнасиловал, а потом убил ее. Я дала клятву в обмен на ее свободу никогда не любить никого другого и выполнила ее. Я не утверждала, что любила ублюдка.
- До конца мира, верно?
- Да - Не слишком ли сильная клятва для такого негодяя?
- Ну, тут все зависит от того, рассчитывала ли я вообще найти любовь.
- А ты думала, что этого не случится?
- Да. Так что моя жертва была не такой большой.
На лице Эши появилась обаятельная улыбка, он встал с постели, подошел к Рапсодии и опустился перед ней на колени.
- У меня есть для тебя замечательная новость.
- И в чем она заключается?
- Если ты решишь, что можешь кого-то полюбить, то можешь это сделать, не нарушая клятвы.
- С чего ты взял?
- Ты ведь поклялась никого больше не любить до конца мира?
- Да.
- А ты разве не заметила, Рапсодия? Тот мир погиб, его нет более тысячи лет. Ты свободна от него и от своих клятв.
Глаза Рапсодии наполнились слезами - и на то имелось множество причин. Эши взял ее за руки, полагая, что сейчас она расплачется. Однако Рапсодия сумела справиться с нахлынувшими чувствами. Эши смотрел на ее исказившееся лицо, а потом не выдержал и протянул руку, что бы вытереть слезы, но Рапсодия оттолкнула его ладонь.
- Не нужно, - прошептала она и отвернулась. - Сейчас я успокоюсь.
- Не нужно сдерживать слезы, Рапсодия. Здесь ты в безопасности и можешь спокойно поплакать. Мне кажется, тебе это просто необходимо.
- Я не могу, - тихо ответила она. - Мне запрещено.
- И кто тебе запретил плакать?
- Акмед.
Смех Эши получился злым.
- Ты шутишь. - Она покачала головой. - Неужели ты говоришь серьезно? Какой он чудесный человек! Послушай, Рапсодия, плач не есть признак слабости.
- Я знаю, - сказала она, смахивая слезы с глаз. - Он вызывает раздражение.
- У Акмеда? К счастью, его здесь нет. Если тебе необходимо поплакать, плачь. Меня это нисколько не раздражает.
Рапсодия улыбнулась:
- Спасибо, но я не хочу плакать. Я в порядке.
Эши покачал головой:
- Нет. Я неплохой специалист по соленой воде, морской и слезам, - мой меч, ты же знаешь. Могу тебя заверить, тело и душа нуждаются в очищении, которое приходит со слезами. Даже кровь становится здоровей. Акмеду следовало бы это знать. - Глаза Рапсодии при последних словах сузились, и Эши торопливо продолжил: - Если на протяжении многих столетий ты сдерживала слезы, то нанесла себе огромный вред. Пожалуйста, Рапсодия, я могу обнять тебя, если это поможет.
