– Ваше Величество… – заговорил Холдак, доев и потянувшись к сумке.
– Пронт, – перебил его бывший король. – Я уже говорил, мы здесь все наравне. Возможно, через пару десятин мы все помрем. И не будет разницы, кто король, а кто солдат. Помрем все, совершенно одинаково.
Было видно, что парень борется с желанием судорожно сглотнуть слюну.
– Извольте послушать, – он, наконец, достал из своей сумки какую-то широкую деревянную штуковину, напоминавшую миниатюрный корабль. Когда он положил это на колени, Пронт увидел несколько натянутых тетив разной толщины.
И тогда заиндевевшие пальцы Холдака забегали по этим струнам. Полилась музыка. Боги, как давно он не слышал музыки. Плевать, что это была обычная песня странников, что поют у костров за выпивкой. Это все же была музыка, что терзала сердце в сладких истомах мелодии. Голоса в лагере стали стихать, а народ придвинулся поближе:
В тишине раздались всхлипывания. Зарвак и Снатог всхлипывали, крепко обнявшись, аки братья. Лидания молча размазывала мокрые дорожки по покрасневшим щечкам. Да и Пронт ощутил сильный укол в груди от этой песни.
Он знал эту песню. Она рассказывала о последней людской войне. О деревенском парне – Хоте, который, оставшись один в своей деревне, подобрал меч их старосты и пошел вслед за врагом. По дороге к нему присоединялись выжившие из других деревень, где прошли степняки.
Вскоре его армия стала превосходить армию степняков, и решил он построить крепость, чтобы противостоять степнякам в последней битве. Долго шла война, долго правил Хот своими людьми. Пока в одной из битв, когда лично повел он войско свое, не истыкали его стрелами степняки.
Но были они побеждены и сломлены. Люди Хота позволили им похоронить товарищей на кургане перед городскими стенами. И велели им присоединиться или убираться прочь. Кто-то остался, кто-то убрался, но с этого города и началась вся история Хотии.
Пронт судорожно выдохнул воздух из легких. Голос был готов предательски дрогнуть:
– Чего ж ты раньше молчал? – он прямо глянул в глаза Холдака, что светились добрым огнем, распаленные этой песней.
– Случая не выходило, а сегодня я понял, что нам как никогда нужна музыка, – он дружелюбно кивнул Зарваку, что утирал рукавом туники слезу с глаз.
– Хорош певец, – искренне похвалил Пронт, – Порадовал, так порадовал. Ладно, надо бы ложиться. Светило за краем мира, на рассвете двигаемся дальше. Нужно спешить.
С этими словами он вылез из-за костра и ушел в свой шатер. Снатог распределил, чья сегодня очередь дежурить. Пронту выпали четыре часа перед рассветом. Ничего, подпитается от магии, хоть вспомнит, как ей вообще пользоваться.
На шестой день весны утро встретило отряд прохладной ясной погодой. Погода – лучше не придумаешь. Только отряду второй день было нечего есть. А поутру на них снова напала стая волков. Теперь вот Жантор, оставшись без пики, получил серьезное ранение, твари успели все же впиться ему в плечо. Пронт и Снатог немного поколдовали с его травмой, через день-два затянется.
Рассвет выхватил из темноты поредевшего леса большой город. Издалека он напоминал уменьшенный Паргас с каменными стенами. Город выглядел безжизненным. Заросший плющом и толстым слоем мха. Демонов не было и в помине. Это не могло не обрадовать. Хотя и немного удивляло: если верить рассказам эльфов, то материк должен бы уже кишеть этими порождениями заразы.
Приободренные, люди в отряде припустили единорогов. Тяжелые копыта едва не начали отбивать галоп. Врата города стремительно росли, когда из них высыпало несколько десятков орков. Вот уж кого Пронт не ожидал встретить на Маледике. В их сторону были направлены десятки рогатин, вил и копий. Единороги резко остановились.
