Время было уже позднее. Не придут до отбоя — получат взбучку, а то ещё и выговор.
— Сколько я должен? — Микаш развязал тесёмки кошелька.
— Нисколько. Твои товарищи достаточно заплатили, — отмахнулась старуха и указала на верёвочный браслет: — Только будь верным, даже не ей, а хотя бы себе.
Микаш попрощался и пошёл собирать разморённых товарищей. Несколько тумаков и предупреждений хватило, чтобы его послушались. Правда, в лагерь они всё равно вернулись лишь в сумерках. У самой границы их уже поджидал злой как стая саблезубых демонов лорд Мнишек.
— Где вас носило? Три дежурства вне очереди каждому. И чтобы лагерь больше не смели покидать! — распекал он их, а потом повернулся к Микашу. — Тебя маршал искал. Думал, награду получил, и всё? Можно на правила плевать, а, герой?
— Простите! Я пойду, — сердце ухнуло в живот. Он разочаровал маршала!
Микаш, запыхавшись, промчался мимо караульных и влетел в шатёр:
— Простите! Этого больше не повторится. Я готов понести любое наказание, — извинился он с порога.
Гэвин сидел на подушках возле приземистого столика и грел ладони о стенки большой глиняной чашки. От дымящегося питья исходил душистый травяной аромат.
— К демонам наказание. Вальехиз кое-что хотел тебе сказать.
Микаш удивлённо глянул на стоявшего рядом с маршалом помощника. Тот держал в руках бумагу.
— Да, — закашлялся он, прочищая горло. — Мы составили список невест. Если вы выберете хорошую партию и примите родовое имя жены, то высокие лорды согласятся сделать ваше назначение постоянным.
— Что? — Микаш перевёл взгляд на Гэвина. Тот непроницаемо молчал.
— Взгляните, он достаточно большой. Молодые и зрелые, полные и худые — на любой вкус! Можем портретики попросить — выберете, которая понравится. Если не срастётся, так вы большую часть времени в походах пропадать будете и видеть супругу лишь изредка.
— Нет! — резко ответил Микаш, глядя в упор на маршала. Пускай сам прикажет! — Я не женюсь. Если желаете, можете меня разжаловать. Я хочу просто сражаться с демонами, никакие должности мне не нужны!
— Это глупо! — помощник собирался разразиться длинной тирадой, но Гэвин остановил его тихим вздохом.
— Снова старая песня. Вальехиз, оставь нас.
Помощник заворчал, но подчинился. Как только он ушёл, Гэвин поднялся с подушек и приблизился к Микашу:
— Хочешь, я попрошу у лорда Веломри руку его дочери для тебя? Мне он отказать не сможет.
Микаш затаил дыхание. Вспомнилась злосчастная помолвка в Ильзаре. Птичка рвётся из клетки, а силки корсетов и этикета сдавливают её всё туже, пока она и вовсе не задыхается. Он несёт её, лишившуюся чувств, по большой парадной лестнице в опочивальню, а лорд Веломри орёт, чтобы грязный простолюдин не смел ни прикасаться, ни даже смотреть в её сторону.
— Я не могу, — с трудом выдохнул Микаш. — Для её отца это будет унижением, а она меня возненавидит. Мы расстались почти друзьями, она даже обещала за меня молиться. Знаю, что это неправда, но всё равно хочу, чтобы у неё сохранились обо мне хорошие воспоминания. Хочу, чтобы она была счастлива даже больше, чем хочу быть счастлив сам. Я не смогу быть её мучителем!
— Решай сам, — пожал плечами Гэвин и снова сел на подушки. — Значит, умаслим Совет по-другому.
— Вы тоже считаете меня тряпкой? — спросил Микаш, пристально глядя на него.
Гэвин улыбнулся:
— Это что-то изменит? Ты станешь любить её меньше и предпочтёшь свою выгоду её счастью? Тогда твои высокие слова окажутся лицемерием. Так тебе точно нужен мой ответ?
Микаш качнул головой.
— Не знаю. Просто нет во мне этого — амбиций, желаний, воли. Я хочу сражаться и иногда видеть её улыбку. Больше ничего не надо.
— Даже детей? Продолжение рода?
— У меня нет рода. И детей быть не должно.
— Глупый ты и упрямый. Ну да неважно, потом сам поймёшь.
Микаш развернулся и уже собирался уходить, как кое-что вспомнил.
— Скажите, это правда, что говорят про вас и авалорскую королеву?
— Об этом до сих пор судачат? — уголки чёрных бровей взметнулись кверху. — Король Авалора, Реган III, мой побратим, мы росли вместе. Страсть к женщине не стоит нашей дружбы, не стоит верности моей жене и чести, которую я хочу передать сыновьям. Какими бы обольстительными женщины ни были внешне, в постели все одинаковы. Такой ответ тебя устраивает?
— Да. Но вы неправы. С особенной женщиной и близость особенная. Только с ней она и может быть. Жаль, что вы этого не чувствовали.
— А ты осмелел, молодец! — Гэвин усмехнулся, разглядывая густой зелёный напиток в чашке. — Особенной женщину делает духовная близость, а не телесная. К ней стремишься как в тихую гавань, даже когда твоя единственная подлинная страсть — это война.
Микаш напряжённо размышлял над его словами. Ни тени лукавства, осуждения или насмешки, было в них что-то сродни простым премудростям Кодекса, которые понять порой оказывалось вовсе не так легко.
— Можно одно одолжение? — набрался наглости Микаш.
— Валяй.
— Проведите со мной дружеский поединок.
Гэвин поднял голову и удивлённо вскинул бровь:
— Я для тебя самый неудачный противник. Я могу использовать против тебя свой дар, а ты — нет.
