— Любовь Верхнего города у нас уже есть. Настало время покорить Нижний, — объявил Жерард, собрав нас в учебной комнате. Мы неуютно зашевелились. С обитателями трущоб даже мне было боязно. Смрадное дыхание, злые лица, брр!
— Ничего сложного, — успокаивал Жерард. — Раздадите милостыню и облегчите страдания страждущих. Всё тщательно спланировано и подготовлено. Вас сопроводит охрана. Никого подозрительного не подпустят.
— А вы? Вы пойдёте… с нами? — спросила я.
— Конечно, милая, в пасть волкам не брошу. Вы — моё сокровище, — смеясь, ответил он.
Но в день похода в лабораторию примчалась перепуганная служанка и сказала, что дочка Жерарда, малышка Гизелла, захворала. У неё был сильный жар и болел живот. Жерард нахмурился и подозвал Кнута с Кьелом.
— Я не могу всё отменить. На подготовку ушло несколько месяцев, а во второй раз люди не согласятся. Посему доверяю вам как себе. Никакой самодеятельности, за девочек отвечаете головой! — строго наказал он, касаясь пальцем переносицы каждого из них, а потом повернулся ко мне.
— Ступайте! Ничего не может быть важнее здоровья Гиззи. Мы справимся! — горячо заверила его я.
Он достал из-за пазухи заколку — бабочку, выложенную цветным стеклом на тонком серебряном каркасе, и приколол к моим волосам. Он в отличие от Микаша в драгоценностях разбирался прекрасно.
— На удачу. Ждал подходящего повода, чтобы подарить, но, наверное, это он и есть, — Жерард поцеловал меня в висок, и стало немного неловко. — Береги себя. Помни, без тебя всё пойдёт прахом.
Я проверила спрятанный в складках платья стилет и помахал Жерарду на прощание. С оружием спокойнее, хотя оно не спасёт, если станет действительно жарко. Я накинула на плечи голубой плащ с золотистой окантовкой и пошла вместе с девчонками следом за Кнутом и Кьелом.
В сопровождение дюжины стражников мы двигались по широкой главной улице вдоль старых ветхих кварталов параллельно дороге, по который мы с Микашем искали тайный ход. Здесь основательно прибрались, прогнали попрошаек и грабителей. Хрипел под сандалиями щебень, воздух до дрожи млел запахом нагретого камня, из которого невозможными усилиями пробивалась пожухлая трава. Из-за пологов ветхих хижин выглядывали хозяйки с малыми детьми и радушно махали руками. Даже не верится, что раньше здесь было темно и грязно.
На развилке мы отвернули от реки и вошли в проход между двумя старинными двухэтажными домами. От времени они посерели. Стены растрескались, облетела штукатурка, кровоточила кирпичом кладка. Зияли пустыми глазницами окна, пугали чёрными дырами обвалившиеся крыши. Молчаливая, не дышащая даже шорохами развалина. Лишь сладковатый запах тлена щекотал ноздри.
— Здесь никто не живёт? — спросила я.
— Простолюдины считают, что в домах обитают призраки. Но если там кто-то и был, медиумы всех выловили, — сухо ответил Кьел.
В хрониках писали, что Нижний город намного древнее Верхнего. Раньше богачи жили здесь, но позже все, кто мог, передвинулись северо-западней, выше по течению Эскенды. Почти как исход из Муспельсхейма: все знают, что стало плохо, но почему — ответить не могут. Время всё дробит и истирает, оставляя только мёртвые остовы медленно гниющих жилищ.
Внутри притаилась просторная площадь, окружённая со всех сторон чернеющими трупами домов. В самом сердце стоял засохший фонтан. Из трещин на бортиках восьмиугольного бассейна и круглой гранитной чаши торчали сухие кусты с жёлтыми цветами камнеломки. Камень оплетало резное кружево лозы, цепей и древних символов-глифов, подобные которым встречались разве что в лабиринте Хельхейма. Я пощупала бороздки: камень будто пульсировал, нагреваясь от моих прикосновений, пел эхом уходящего в тысячелетние дали голоса. Потусторонняя таинственность завораживала, словно здесь рвалась ткань реальности и уносила к звёздным домам небожителей, где в Царстве снов дожидался своего часа Безликий.
— Лайсве! — окликнул Кнут.
Я поднялась на деревянный помост, возведённый специально для нас. Вооружённые до зубов стражники в зелёных сюрко, укрывавших длинные кольчужные рубахи, выстроились с двух сторон от входа, пропуская к нам «добрых гостей».
Выглядели они неправдоподобно опрятно: никакой драной одежды, вони немытых тел и гнилых зубов, заплывших лиц и жутких язв. Мы справлялись об их делах и здоровье, выслушивали неискренние восхваления, раздавали одежду, еду, мелкие вещи первой необходимости и даже медные монеты. Всё проходило чинно-мирно до полудня, когда припекло так сильно, что мы разморились и потеряли бдительность. Под прямыми лучами солнца выступавший из-под черноты времён камень засиял золотистой белизной, окутывая нас яростным светом до рези в глазах. Ветер разгонял запах тлена, принося грозовую свежесть и развевая наши пышные плащи и платья.
