Когда наступило долгожданное утро, Эдвард уже восстановился и занялся изучением ритуальных ножей. Он с первого взгляда узнал эти письмена. Язык Богов. Заклинание, что было здесь выгравировано, напоминало «поглощение», вот только были серьёзные отличия, словно целью являлась не жизненная энергия человека, а его душа. Это навеяло воспоминания о том, как пророк изменил заклинание Арсхель, чтобы помочь Нирин год назад. Возможно, Хашт тоже смог провернуть нечто подобное, вот только его цели были отвратительными.
Селяне собирали тела всех павших, как своих близких, так и адептов. Все ритуальные кинжалы, которые они нашли, принесли Эдварду. Для проверки возрождённый посчитал количество чернокнижников и их оружия, всё совпало, у каждого адепта был лишь один такой кинжал. Раз всё собрали, можно было начинать.
Эдвард использовал на кинжалах силу пророка и сломал печать. Яркое сияние наполнило всю площадь. Множество призрачных сущностей появились здесь, что сначала напугало селян, но когда бесформенные дымки стали обретать черты, глаза выживших наполнились слезами. Всё это были души убитых.
— Эйли, — прошептала Пол.
Перед ним стояла его жена, бесплотная душа, которая даже говорить не могла, но она смотрела на него с лёгкой улыбкой и нежностью в глазах, словно говорила, что ни о чём не сожалеет. Анна увидела Гвена и Линду, родителей Лими, отчего ей стало не по себе, ведь она хотела рассказать, что их дети погибли, а они сами переродились в их телах, но так и не смогла этого сделать, Пол тоже. Но души этих людей всё равно смотрели на них как на своих детей.
Остальные выжившие селяне встречали своих любимых, родственников, детей, друзей и просто знакомых. Каждая душа с умиротворением смотрела на тех, кто смог спастись от этой беды. Больше нет места страху и отчаянию, только мир и покой. Простояв на площади достаточно, чтобы все смогли с ними проститься, души погибших взмыли в небо. Пол со слезами на глазах тянул руки к призрачному образу Эйлины, что покидала этот мир, растворяясь в воздухе.
— Теперь они могут покоиться с миром, — тихо проговорил Эдвард, а затем обратился ко всем выжившим. — Я понимаю всю боль вашей утраты, но для них это не конец, как вы можете подумать. Однажды их души переродятся, когда настанет время. И пусть их новые тела не будут обладать воспоминаниями о времени, проведённом с вами, может, даже вас уже не будет на этом свете, но знайте, что самые близкие люди навсегда оставляют свой след в чьей-то душе. И я знаю, что где-то в сердце они будут помнить вас и видеть это время, проведённое с вами, в своих снах. Но не стоит переживать, что они могут ступить на неверный путь, коль добрыми людьми они были в этой жизни, такими же будут и в следующей. В конце концов, все мы ходим по одному и тому же пути, боясь заблудиться. Давайте же пожелаем им, чтобы в следующий раз их жизни не оборвались столь трагично. Пусть они исполнят все свои мечты, а сейчас… мы их отпускаем.
На этот раз голос Эдварда не был наполнен магической силой, но все от его слов почувствовали облегчение. Ведь каждый выживший человек своими глазами видел то чудо, что явил им пророк Арсхель. Битва была окончена. Ритуал адептов провалился, души освобождены от заточения, а сами чернокнижники все мертвы. К вечеру Эдвард разрушил барьер, окружавший деревню, и связь с внешним миром была восстановлена. Пусть это и была победа, но досталась она слишком большой ценой.
С той ужасной ночи прошло два дня. Выжившие селяне долго думали, что им делать дальше и где теперь жить. Деревня опустела, дома, амбары, сараи, школа — почти всё сгорело. Блуждая по выжженной земле, жители Мьяны собирали всё, что уцелело, с печалью созерцая то, что осталось от их поселения. Несмотря на то, что это место станет вечным напоминанием о той чёрной ночи, каждый из выживших решил остаться.
