И вот оно грянуло, но вовсе не там, где он ожидал. Не в груди, а в животе. Едва внутри начало постукивать, как он тут же напрягся. Знакомое ощущение. Бежать ли в отхожее место, или все равно не успеет, и нужно кликнуть Мэгги, чтобы несла ночной горшок? Но это же непристойно — стаскивать штаны в собственной столовой, обнажать задницу там, где ешь. Запах впитается намертво, потом никак от него не избавишься. Нет, так нельзя.
Пол с трудом поднялся из-за стола, выбежал на кухню, пронесся мимо Мэгги — та не подняла на него глаз, а только, как положено, ниже склонила голову, — мимо Эсси, стоявшей к нему спиной, схватил светильник, который они зажгли, чтобы побыстрее вымыть посуду, и выскочил на задний двор. Скатился по ступеням, взял левее, к садику Рут, и наконец увидел впереди, в зарослях, одинокое красное строение — уборную.
Узкая будка ярко выделялась на фоне разросшихся кустов. Пол велел выстроить сортир здесь, на задворках, чтобы запах не несло в дом. И в то же время поближе к саду, чтобы цветы стали третейским судьей между ароматом и вонью. Ворвавшись в уборную, Пол захлопнул за собой дверь. В нос ударил смрад, над ухом зажужжали насекомые. Он так спешил, что не стал даже проверять, не наползли ли в будку змеи. Стащить брюки все никак не удавалось, подтяжки не желали расстегиваться. Вдруг по ноге поползло теплое, и Пол едва не помянул имя Господа всуе. Хотя Господь уж точно не имел к случившемуся никакого отношения.
— Мэгги! Мэгги! — завопил он.
Та не спешила откликнуться на зов. Но наконец все же постучала в красную дверь.
— Звали, масса? — спросила она и подняла повыше еще один светильник.
— Тряпку принесла?
— Нет, сэр. А вам, стало быть, тряпка нужна?
— Стал бы я тебя звать, если бы… Ладно, забудь. Ступай принеси мне тряпку. Да живее. Если сама не можешь, позови Эсси. Бегом!
Через минуту в дверь постучала Эсси.
— Масса, мне тут Мэгги тряпку дала…
Пол открыл дверь, и в глаза ему ударил свет лампы.
— Да-да. Давай сюда.
Он схватил тряпку, но та оказалась сухая.
— Где… тут… воды нет. Ты ее не намочила? Где плошка с водой?
— Дак вам, что ли, вода нужна, масса? — Эсси прижала руку ко рту. — А Мэгги мне сказала, тряпку, мол, отнеси. Я и принесла. Бегом бежала, сэр.
— Дура проклятая! — заорал Пол. — Мэгги! Позови Мэгги! Мэгги!
— Мэгги! — подхватила Эсси.
Вернулась Мэгги.
— Мэгги, немедленно принеси мне плошку с водой. И чистые брюки. Да поскорее. Эсси, возьми. — Пол протянул ей штаны с болтавшимися на них подтяжками. — Займись этим. Смотри выстирай как следует.
Мэгги обернулась, они с Эсси обменялись взглядами.
— Да, сэр, — сказала Эсси и пошла прочь, держа брюки на вытянутых руках.
Вскоре вернулась Мэгги.
— Вот, сэр, — сказала она, ставя на землю плошку и светильник.
Пол подал ей тряпку, она намочила ее в теплой воде и протянула обратно. Он же посмотрел на нее, сдвинув брови.
— Неужто вы хотите…
Пол встал и развернулся к Мэгги задом.
— Почисть меня.
Он придержал гениталии, Мэгги же принялась вытирать его, словно ребенка, вымыла зад, стерла поблескивающую в свете лампы грязную струйку с ноги. Закончив, она бросила тряпку в плошку и протянула Полу брюки.
— А где подтяжки? — спросил он, натянув штаны и обнаружив, что в талии они слишком свободны и так и норовят сползти.
— Масса, сдается мне, вы их Эсси отдали, велели постирать.
— Проклятие! — выругался Пол. — Шевелись. — Он отпихнул Мэгги в сторону и пошел к дому, придерживая брюки за пояс.
Хотелось обвинить во всем их. Потому Пол и вызвал их в кухню, а сам принялся ходить взад-вперед, поглядывая на женщин так, словно это они дали неточные указания. Нужно будет съездить к доктору, пусть даст ему что-нибудь от живота — успокоительный чай или целебную мазь. С прошлого раза уже ничего не осталось. Пол обернулся к Мэгги и Эсси. Те стояли, склонив головы и держась за руки.
— Прекратите, — рявкнул он и кивнул на их руки. Руки разжались. — Так бы и выпорол вас, — выплюнул он, продолжая метаться из угла в угол. И окинул их взглядом — обе черные, в одинаковых белых платьях. Только одна повыше и покрепче той, другой, чье тело ему неплохо знакомо. — Мэгги, никакого больше клюквенного соуса на ужин, — наконец сказал он. — А может, все дело в той проклятой зелени. Ты ее переперчила…
Мэгги кивнула.
— Да, масса, — сказала она, покосилась на Эсси и снова опустила глаза. — Ох, масса, жалость-то какая. Ваш ботинок… — Она указала на его ногу.
На носке черного башмака виднелась коричневая клякса.
— Позвольте мне, сэр. Уж я их вам начищу, — сказала Эсси и опустилась на колени. Мэгги тоже.
Пол оперся о стену, они же расстегнули ботинки и стащили их с его ног. Три стоявших на полу светильника освещали всю сцену теплым светом. Полу нравилось смотреть, как Мэгги и Эсси ползают перед ним. Но вот что странно: на коленях стояли они, но на одно мгновение ему показалось, будто это они возвышаются над ним.
А на коленях — он.
— Да, кузен. Мне и правда надо выпить, — ответил Пол Джеймсу в тот день.
