Валентин Куликов
ПРОРОКИ ЖЕЛТОГО КАРЛИКА
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Послесловие от редакции.
Теплым летним вечером на Юго-Западе столицы, в маленьком скверике, стиснутом стенами домов нового жилого массива, на скамейке, выкрашенной в стандартный зеленый цвет, сидел человек. Ходя прошедший день выдался на редкость жарким, на нем был серый пиджак с коричневым не в тон галстуком и безукоризненно белая, сильно накрахмаленная сорочка. Неуверенное, немного детское выражение белесых глаз выдавало близорукость, а полоска на переносице свидетельствовала, что он лишь недавно снял очки, которые торчали из нагрудного кармана пиджака. Во всем его облике было что-то от машины, остановившейся на минуту лишь для того, чтобы вновь начать размеренное движение. Человек находился в том состоянии, которое принято называть задумчивостью, и редкие прохожие лишь слегка нарушали его спокойное блаженство. Прошедший день, как и многие другие, был бы ничем для него не примечателен, это был бы один из тех дней, которые пролетают так быстро, что от них в памяти остается серая пелена...
Мысли томно брели, изредка спотыкаясь о декорации окружающей Среды. Неожиданно на пути возникло какое-то препятствие, оно быстро оформилось и приняло вид упитанной и ухоженной крашеной блондинки с ярко намазанными губами. "Торговка, наверное, какая-нибудь,"- подумал он, и тут же одернул себя:" Какое я, собственно, имею право не уважать работников торговли? Не все же они воры, в конце-концов..."
Работник торговли медленно продефилировала мимо, окинув его презрительным взглядом, и уселась на другой конец скамейки, зажав между ног большую, плотно набитую хозяйственную сумку. Покой был нарушен. Предметы вокруг приобрели четкие очертания.
Неподалеку в песочнице играли дети.
Песок в досчатый квадрат взрослые дяди забыли насыпать, и ребята что-то увлеченно чертили на остатках песка прошлых сезонов. Гомон их разносился на всю округу и человека на скамейке подивился, как он не слышал его раньше. Впрочем, слов было не различить, голоса как-то странно переплетались, кружились в вечернем воздухе, то звучали резкими мальчишескими диссонансами, то вдруг сливались в удивительные, почти музыкальные гармонии, будто здесь играли не карапузы родного двора, а хор мальчиков акапелла...
" А ведь они говорят не по-русски, - прислушавшись, понял он, Итальянский? Испанский? Наверное, дети каких-то иностранцев, здесь на Юго-Западе их много, словно финнов в Ленинграде. Нет, наверное, все-таки, итальянский..." Женщина с сумкой тоже с любопытством разглядывала шумную компанию. Дети становились все возбужденнее, прутики так и летали по песку, но странное дело, гармония в звучании голосов усилилась, каким-то непонятным образом перешла в настоящую полифонию. Лишь чье-то одно звонкое сопрано все пыталось выпрыгнуть из общего потока, но постепенно и его вовлекла звенящая стремнина голосовых аккордов. Пение, а в том, что это было именно пение, человек на скамейке уже не сомневался, продолжалось, достигло вершины напряжения и завершилось потрясающей красоты и выразительности, с удивительными переходами, арией того самого звонкого голоса, который сперва как бы спорил с остальными. И - словно отрезало. Чудо кончилось. Дети опять были обыкновенными детьми, они смеялись и о чем-то весело перешептывались. Главный солист - крепыш лет пяти-шести подбежал к скамейке и вежливо осведомился "который час".
- Так, вы не итальянцы?
- Странный вопрос, - очень по-взрослому отреагировал мальчик, -Конечно, мы русские, как и вы.
- А что вы такое пели?
- Мы не пели, а обсуждали одну небольшую проблему.
- Проблему? Вот интересно? Какую же, если не секрет?
- Да, поспорили с ребятами о музыкальной гармонизации общей теории относительности.
- Гармонизации чего?
- Общей теории относительности. Это теория тяготения Эйнштейна. Да вы, наверное, слышали...
Такая речь из уст шестилетнего поразила даже видавшую многие виды женщину с напомаженными губами. И случилось невероятное - судорожно всхлипнув, она обхватила ручонки мальчика своими толстыми пальцами с яркими ногтями и вкрадчиво спросила:
- Чьи же вы такие будете?
- Мы не чьи, - обиделся крепыш, - Мы сами по себе!
- Господи, да родители у вас есть?
- Есть, конечно, мы вон в том доме живем! - мальчуган, высвободив, наконец, руки, указал на дом в конце улицы.
Дом был самый обыкновенный:
девятиэтажный, серый с балконами и плоской крышей.
- И кто же вас всем этим премудростям обучает? - спросил человек в пиджаке.
- Папа, тетя Лена и Света, ну и другие...
- Мучают детей! - возмущенно сказала блондинка, -Все стремятся вундеркиндов каких-то сделать! Лишают детства! Возмутительно! Да таких родителей надо...
Мальчишка давно понял, что незнакомая тетя любит поговорить и умчался к своим друзьям. Вслед за ним поднялся и человек в пиджаке, молча кивнул на прощание работнику торговли, продолжавшей монолог в гордом одиночестве.