Рвануть скотина могла. Напоследок, так сказать. По крайней мере, продолжала дымить изо всех щелей, как ломаный утюг. Лениво, правда.
Пехота и артиллеристы отошли подальше от стальной фашистской скотины.
— Москвичев! Кондрашов! Ко мне! — скомандовал Рысенков.
— Товарищ…
— Капитан Непийвода, — кивнул на артиллериста политрук. — Стоптали бы вас, кабы не его орудия.
Кондрашов кивнул. А Москвичев растер по лицу грязь и… И тоже кивнул.
— Что это за хренотень? Знаете? — показал подбородком на дымящийся танк артиллерист.
— Откуда? — удивились одновременно лейтенанты.
— Вот и я говорю, товарищ старший политрук. Экспериментальная техника. Необходимо доставить сведения в штаб фронта о… об этом. Немцы, несомненно, попытаются эвакуировать танк. Нужно держать оборону.
— Понимаю, товарищ капитан, — согласно кивнул Рысенков. — Только вот что… Там в танке должно быть руководство по эксплуатации.
— Думаете немцы такие идиоты? Посылать в бой экспериментальный экземпляр с полным руководством? — удивился Непийвода.
— Не думаю. Знаю. Не первый день на фронте. И не первый раз в окружении. Мы под Любанью, в мае где-то, немецкого обер-лейтенанта в плен взяли. Так у него в бумагах был приказ о запрете весенней охоты на зайцев, подписанный гебитскомиссаром.
— И что? — поинтересовался Москвичев.
— Приказ в санбат отдали. На подтирку раненым. Поносили они здорово. Вместе с другими бумагами. А лейтенанта того… Ну… В воронке его притопили, после расстрела. Так что — немцы — они идиоты. Проверить надо машинку. Москвичев!
— Я! — лейтенант поскользнулся, но выпрямился.
— Бойцов сколько во взводе осталось?
— Шестеро, товарищ старший политрук!
— Ну, тогда готовься к прорыву. Сейчас обыщем хм… танкетку — если документы какие есть — донеси любой ценой. Понял?
— Так точно!
— Кондрашов!
— Я!
— Обеспечь взвод Кондрашова боеприпасами и… И с танком разберись. Только быстро!
— Есть!
Когда лейтенанты побежали выполнять приказ, Рысенков спросил капитана:
— Курить есть что? А то жрать хочется так, что переночевать негде.
Вместо ответа Непийвода вздохнул и посмотрел на небо:
— Туман расходится. Фрицы сейчас в атаку пойдут… Хрень свою отбивать… А жрать нечего. Два десятка снарядов только.
— Ничего. Поделимся. Мои бойцы уже немчиков пошерстили по карманам.
Артиллерист поморщился.
— Ну не хочешь — не будем делиться! — развел руками Рысенков.
— Пойдем — посмотрим…
…Когда туман окончательно рассеялся, семь человек во главе с лейтенантом Москвичевым отправились в сторону деревни Гайтолово, где должен был находиться штаб Второго Гвардейского корпуса генерал-майора Гагена. Не факт, конечно, что он там находился…
Они несли с собой толстенный том 'Руководства по эксплуатации' танка 'Тигр'
Взвод Кондрашова улегся боевым охранением вокруг батареи капитана о смешной фамилией. Непийвода, а пей пиво. В нем еще никто не утонул, ага. Больше всех бегал и матерился сержант Пономарев, которого смерть сегодня обошла кривым взглядом два раза — второй раз, когда он лазал в вонючий люк немецкого танка за какими-то бумагами. Найти их было невозможно сложно. Но он нашел! Зряшно ему, что ли, сержанта дали?
Взвод Павлова с приданными ему 'приблудами', как выражался Рысенков, занял круговую оборону вокруг 'Тигра'. А хрен его знает — откуда фрицы атакуют. А они непременно атакуют…
Он вытер сапоги о подножку 'эмки', прежде чем забраться в нее.
Как ординарец не старался, а смысла не было — глины было столько, что через пару шагов блеск хромовых сапог моментально покрывался коричневой грязью.
Вот и сейчас — пришлось несколько раз скребануть подошвой по подножке 'эмки', прежде чем счистить с подошв налипшую землю.
Кирилл Афанасьевич мрачно смотрел на размытую дождями и разбитую снарядами дорогу. И это не тучи, не грязь Волховского фронта раздражали его. Он понимал, что операция деблокирования Ленинграда — провалилась. Он понимал, как понимали это и офицеры штаба фронта. Невесть откуда взявшийся Манштейн просто невероятной массой войск сначала замедлил наступление советской ударной группы, а затем и вовсе отрезал ее от основных частей фронта.
Сценарий повторялся. Полгода назад Вторая Ударная завязла под Любанью и попала в мешок. И вот опять.
А кто будет отвечать за провал операции, за понесенные потери? Он и будет отвечать — Кирилл Афанасьевич Мерецков, генерал армии.
Ответит ли? Может быть, опять пронесет мимо?
Один раз 'хитрый ярославец', как назвал его Хрущев, уже глядел в глаза смерти. Нет, это было не на фронте.
Смерть смотрела пистолетным зрачком из глаз следователя в июне сорок первого года. Тогда его и арестовали. После показаний Павлова арестовали. Кирилл Афанасьевич читал их. Павлов, этот веселый крепыш, с которым они тогда выпили немало, все запомнил и все выложил на допросах и на суде:
'Председательствующий. 21 июля 1941 г. вы говорите:
