— Я, кстати, узнавал, что раз звание офицерское военное есть, то могут его и оставить, и даже в выслугу зачесть, сколько в армии был, — Орлов пожал плечами. — Спрошу.
— А чё там в ментовке делать-то? — грубо спросил Тоха, невысокий плотный парень, прикладываясь к бутылке пива. — Мусором становиться. Западло же. Пацаны не одобрят.
— А ты с каких-то это пор нахватался такого? — прервал его Орлов. — На улицу вернулся к себе, сразу крутым стал? Ты завязывай, авторитет, блин, местного пошиба, гроза района.
Кто-то засмеялся, Тоха отпил ещё и поставил бутылку на землю.
— Не люблю я этих ментов, — произнёс он, поморщившись. — Тогда после выпускного отхватил от одного дубинкой, вот, недавно ещё выхватывали. Егорку, вон, повязали почти. А так, пацаны на районе потом не поймут, чего мы это…
— Ну, решили же вопрос с Егором, — возразил Орлов. — Так что давай без этой своей темы. Все эти твои блаторезы, если бы там оказались, где мы были, сразу бы забились во все щели, как крысы, где и сдохли бы. Так что говорю же, завязывай.
— Кстати, слыхали? — Игорь потянулся за сигаретами. — Говорят, в городе менты взяли трёх чехов рядом с «Сапфиром», и ещё одного замочили в общаге.
— Не, это не чехи, — Егор закашлялся. — Другие какие-то. Ночью-то вообще в городе чё творилось. Говорят, мент бывший застрелил следака, а его другой мент вальнул при задержании.
— Это его Паха и вальнул, — молчавший до этого Андрей, парень с заметным шрамом, пересекающим обе губы и подбородок, показал на дом. — Вот, который тогда с собакой к нам подходил, и который тебя, Гоша, отмазывал.
— Ну вы дали тогда, пацаны, — влез Тоха. — Это же братва была, а вы на них попёрли. Как бы не спросили за это…
— Какая это братва, понты одни да пальцы веером, — Орлов отмахнулся от него. — Андрюха, ты про этого, Паху Васильева? Точно он?
— Да! В натуре, пацаны базарили, прямо в глаз этому бывшему менту маслину засандалил, — начал с жаром рассказывать Андрюха. — Тот какой-то тёлкой ещё прикрывался, а Паха ему прямо в глаз зарядил с пээма.
— Слышал, — кивнул Игорь. — А ещё перед этим было, когда получку давали на заводе у мамки, там какие-то отморозки кассу решили брать. Так он их спалил, сел к ним в машину, начал их спрашивать, кто вы по жизни, загрузил их по полной, короче. А потом они ещё в ментовку сдаваться приехали! Ха-ха, так и говорили, точно! Я тогда там же был, у завода, с сеструхой, кто-то из ментов приехавших рассказывал.
— А неплохо вышло, я даже не слышал, — Орлов усмехнулся. — А он же меня тогда звал, чтобы одного прапора, который стволами барыжил, вычислили, и, вот эту падлу мы с ним тогда и… — он прищурил глаза и присмотрелся. — А это ещё кто?
Все напряглись, видя, как во двор дома заезжает большой «паджерик» красного цвета. Проехал джип прямо по клумбе, не огороженной даже кирпичами, и остановился на детской площадке, раздавив передним колесом построенный окрестными детьми замок из песка.
— Ну и рожа, — проговорил сквозь зубы Игорь. — Бандитская физия, сразу видно.
— Надо осторожнее, пацаны, — тихо произнёс Тоха. — Это кто-то серьёзный.
Из джипа вышло трое, сначала два рослых быка, потом вальяжно вывалился третий, самый главный. Невысокий усатый мужичок лет сорока, в кожанке поверх майки и в спортивных штанах, важно прошёл вперёд, крутя в левой руке чётки из оргстекла, а быки неотступно следовали за ним.
Остановился мужичок напротив парней, быки встали по обе стороны от него, держа руки в карманах.
Витя Орлов поднялся ему навстречу.
— Ну чё, пацаны, — произнёс неизвестный усач, громко жуя жвачку. — Знаете, кто я?
— Чапай, — всё так же тихо сказал Тоха за спиной у Орлова. — Из зареченских.
— Значит, знаете, — Чапай кивнул. — Короче, вы тут на дискаче недавно моих людей тронули, и это зря. Короче, — он медленно оглядел всех. — Косяк ваш, вы неправы оказались. Вы на правильных пацанов руку подняли. Зря, — повторил он, хмыкнул и смачно харкнул под ноги. — Но сильно наказывать не буду, пока живите. Бабки заплатите, отпущу.
— Что сказал? Наказывать? — произнёс Орлов странным голосом, чуть склонив голову набок.
— Чё слышал! — отрезал Чапай. — Раз руки распустили и моих людей тронули, платите бабки, две штуки баксов. Срок — неделя. Не расплатитесь — поставлю на счётчик.
— Две штуки? — Орлов вскинул правую бровь.
— Ты глухой или чё? — Чапай скривился и снова сплюнул. — Две штуки гринов!
Кто-то из парней Орлова громко удивился, кто-то зашептался. Сначала они начали рассеянно переглядываться между собой, но уже через несколько секунд рассеянность ушла. А вот злости прибавилось, гул от шепотков стал громче.
— Не отдашь через неделю, — продолжал Чапай, — включится счётчик, по сто баксов каждый день. Потому что иначе вы, соплежуи, не научитесь, кого можно трогать, кого нельзя. А не научитесь, в лесопосадки поедем, там разговор короткий. Понял? А? — он скривился ещё сильнее и наклонился. — Чё-то сказать хочешь? Лошки вы малолетние, поняли?
Гул позади Орлова стал сильнее, уже более недовольный.
— Да ты, дядя, смотрю, совсем не боишься? — тихо произнёс Орлов.
Левый глаз у него начал моргать чаще.
