— Надо же послезавтра вести Дружинина на следственный эксперимент. Этап из СИЗО заказала, привезут его в ИВС к вам. Это же ты его поймал? Мне там девочка рассказывала, дочь его сожительницы, как ты его вытащил из ванной, а он будто стрелять хотел из обреза! Взахлёб так рассказывала, — Ирина посмотрела на меня. — Прямо запомнила тебя.
— Было дело, — я сел ещё ближе. — Работа в убойном такая, бумаги заполнять да убивцев искать… но иногда выходит и спасти кого-то. Главное — шанс не упустить.
— Тебе уже многие должны, — она не отсела дальше, а напротив, будто сама придвинулась, глядя мне в глаза. — И та девочка в подъезде, и мужчина тот, сегодняшний.
— Ну, хорошо же вышло, — я наклонился к ней.
— Там фильм новый, включить хотела, — Ирина начала было вставать.
— Потом, — я положил ей руку на нежное плечо, провёл по спине, определяя, где там у неё замок лифчика, и притянул к себе, а она сама подалась вперёд. — Не до кассет сейчас.
Целуясь, мы упали на диван. Я краем уха услышал, как хитрый Сан Саныч прошёл на кухню искать вкусняшки, но мне было не до того, чтобы его останавливать.
Утром я проводил Ирину до её работы, потом завёл Сан Саныча домой и направился в чебуречную напротив ГОВД. Сюда Шухов всё равно не заходит и меня не засечёт, хотя, говорят, когда он сам был опером, то трапезничал здесь постоянно.
Пришёл туда, позвонил отцу в кабинет и предложил попить чай. Он согласился, а я пока занял место за столом в углу и заказал несколько чебуреков, благо, деньги у меня были. Кажется, пока я не смогу вернуться к кабинет, это место будет моей базой и точкой встречи с коллегами.
Жаль только, что здесь негде писать, ведь клеёнки так сильно пропитались жиром, что к ним всё постоянно прилипало. Кассир и повар курили на улице, клиентов всё равно кроме меня не было, на маленьком телевизоре мелькала заставка передачи «Смак» ещё старого образца, где не готовили яичницу, выводя название программы кетчупом, а писали краской на стекле.
Отец пришёл быстро. Усталый, глаза красные, на лице щетина. Кажется, домой он со вчерашнего дня не возвращался.
— Да там в районе катались, — пояснил он, сложил чебурек в два раза, съел в пару укусов и отпил чай могучим глотком. Только после этого уставился на меня. — А ты чё это не в области? У тебя же реабилитация, вроде.
— Некогда, батя, надо дела допинать.
— А мне шепнули по секрету, — отец хитро посмотрел на меня. — Что ты вчера Артура загрузил, когда встречался с ним. Что там случилось?
— Тебя всё равно не было на месте, пришлось своими силами.
Вкратце я рассказал ситуацию, не упустив и то, что Орлова провоцировал человек из банды Слепого. Отец глубоко задумался.
— А ведь чуть не упустили их, — наконец, произнёс он и взялся за второй чебурек. — И смежники вчера суетились, отвлекались, но у них и без этого хватало забот.
— Ну, зато вопрос решился, от парней пока отстали. Крови не пролилось у нас, а вот Чапай, чую, не жилец более. Но плакать не будем, и темнухи, надеюсь, не повиснет. Тело-то вряд ли найдем.
Отец очень внимательно посмотрел на меня и довольно хмыкнул.
— Рассуждаешь, как волк.
— Это плохо?
— Наоборот… Далеко пойдёшь, — сказал он. — Тебя точно надо к нам. Хорошо ещё хоть к тяжам взяли в отделение, а то бы тогда попал к имущественникам, а там в этой рутине даже думать некогда. Сутки носишься, ищешь украденные шмотки и всяких куриц, а потом пишешь и пишешь. У вас тоже рутины дохрена, но хотя бы есть, где мозгами пораскинуть. Но всё равно, это же была не твоя задача.
— А какая разница? Представь, пострелялись бы они, кому бы пришлось ехать и эти трупы пересчитывать?
— И то верно, — он усмехнулся. — Там бы такое побоище случилось, не разгребли бы. И чего ты хотел поговорить? О об этом деле?
— О другом. О Кузьмине…
— Да не парься ты насчёт Борьки, — отец отмахнулся. — Он сам решил по этой дороге идти, хотя я ему предлагал, как выпутаться.
— Я не из-за этого. Хочу понять, как он с серией связан.
— Вот это хороший вопрос. Он и в УГРО же работал, ещё инспектором, и к нам когда попросился, я его сразу без вопросов взял. А вот стоило бы их задать, потому что уже потом присмотрелся, понял, что он это…
— Что? — спросил я, когда отец слишком уж задумался.
— Честно, только между нами, — он нагнулся чуть вперёд. — Жил он не на одну получку. Осуждать за это, знаешь, сложно, много кто из наших и ваших на стороне заработок имеет. Но надо твёрдость характера проявлять, ведь одно дело — шабашка какая-то или благодарность от спасённого, а другое — когда начинаешь целенаправленно использовать положение для заработка. Договариваться за деньги на что-то глаза закрывать, а потом и сами взятки брать.
— И Кузьмин их брал?
