— Вот только какой-то алкаш рядом с этими гаражами поджог устраивал, — я задумался. — Та-а-ак… Как-то всё подозрительно, не находишь?
— Ну, Паха, — он насупился. — Это твоя работа — подозрительное искать. А с меня следы требуют, и исследования. И так спрашивают, будто на мне свет клином сошелся. Я скоро как Сурков буду, перекрываться по каждому поводу.
— Да ты не огорчайся, — я подтащил табуретку к его столу поближе и полез за свертком. — Уточню у Иваныча, что там за алкаш был. Ты смотри, чё я тебе принёс с рынка. Чуть ППСники не отобрали, да я успел вмешаться. Продавец пяткой в грудь себя бил, что тебя, мол, знает, вот я и взялся донести посылочку.
Кирилл поправил очки и вылупился на меня. А я достал кинжал из свертка и заодно осмотрел его сам при свете настольной лампы. Накладки рукоятки гладкие, приделаны плотно, стыки между деревом и хвостовиком из металла притерты так качественно, что даже ногтём не поддеть. Толстый широкий клинок с клеймом кузнеца с двумя очень острыми лезвиями, я ради интереса подобрал клочок бумаги, и кинжал легко его разрезал.
— Хорош, — искренне сказал я. — Даже сам себе такой захотел. И сколько забашлял за него?
— Ух, и не спрашивай… Миллион отстегнул, — Кирилл осторожно взял оружие и осмотрел. — С начала года копил. Дорогое удовольствие, но ты смотри, как сделано-то. Красотень! — он восторженно цокнул языком.
— Собираешь, значит? Коллекционируешь?
— Ну да. Помалеху.
— А денег это стоит немалых, — произнёс я, внимательно глядя на него, улавливая реакцию.
— Да вообще, не говори! Цены-то охреневшие! А этот крутой вышел, лучше, чем я думал…
— И получше, чем тот, деповской? — спросил я уже с нажимом.
Кирилл аж отдёрнулся назад и снова уставился на меня. Чтобы он не выронил оружие, я осторожно взял у него кинжал и вложил в ножны.
— Ты же его забрал, да? — я покрутил оружие. — Увлечение дорогое, а там тоже вещь качественная была, судя по тому, что я видел. А надо же как-то собирать. Коллекцию пополнять. И как продавец про тебя заговорил, я задумался, и ещё вспомнил, что Якут как-то рассказывал, что фигурировал однажды трофейный нож, который один афганец с собой привёз, и он тоже пропал. А ты уже тогда работал. Значит, ты их берёшь с места преступления?
— Слушай, Паха, — Кирилл поднялся. — Ну не удержался я. Вещь-то хорошая, убийца всё равно его выкинул, а характер ран уже определили, что на разных телах один и тот же клинок. Зачем эта бюрократия и обязательное наличие сомнительной улики, которую скинули? Пальчиков-то всё равно нету, протерты рукояти, а убийцу ты и так расколешь, когда поймаешь. Ну и нашли бы вы кинжал, закинули бы в вещдоки, а после решения по делу отправили бы на переплавку — или так у Гаврилыча лежал бы в ящике, ржавел. Он же, жопа лысая, ленится отправлять, у него там арсенал уже скопился. Что такого-то, что я взял? Ничего это не изменило!
— Кирилл, вещдок — это не шутки, попасть с таким можно, серьёзно, вплоть до увольнения, а то и до срока. Кенжик этот ведь «мокрый», кровь на нём.
— Ну и что? — он отмахнулся и выдохнул. — Знаю, что неправильно сделал, да жалко стало, вещь-то дельная. Ей в коллекции надо быть, а не в мусоре и не в переплавке. Да и вы же сами его не нашли! А я увидел, уже когда уходили, в крапиве он у забора лежал, от фонарика отсвет поймал. Злодей его туда бросил, даже крови не было, протёр хорошенько обо что-то. Я пришёл потом через час, все руки обжёг тогда крапивой, но достал! А вы бы там и не искали! Потом снег — и всё, хана бы ему пришла. Но ты не думай, я потом пальчики всё одно на нём проверил. Чистый, как и следовало ожидать.
— Вот, как, значит. Ты садись, — я показал на стул. — Кинжал — это один вопрос. Второй — это ты взял пистолет Верхушина?
— Нет! — закричал он. — Это огнестрел, ты чё? Я по холодняку, а стрелялки мне эти не нужны. Ну и ствол — это же совсем другой расклад. Там пуля в трупе, ее сравнивать надо — из этого ствола или нет выпущена. Тут я чист, Паха! Зуб даю…
Присмотрелся к нему, с этим он не врал. Только вспотел, но это больше из-за кинжала, взволновался, переживал за последствия.
— А ведь если я про тебя понял, кто-то другой тоже мог догадаться, что ты железяку себе позаимствовал, — продолжил я. — А с краж ценные клинки тоже тащишь?
— Не, Паха, я с таких дел не трогаю. Только бесхозные, и было это всего раз… два раза, это второй.
— Всё равно, попасть можно крепко, серьёзно. Ну ты и дал, Кирилл, никогда бы на тебя не подумал.
Я покачал головой, словно сокрушаясь.
— И чё со мной сделают? — испуганно спросил криминалист. — Реально посадят?
— А хорошо, что тебя нашёл я.
Я подвинул кинжал в ножнах и наклонился к нему.
