Пистолет Верхушина нашёлся, Рудаков зачем-то взял чужое, да ещё достаточно заметное оружие себе. Обыск на даче ничего не показал, кроме того, что она заброшенная, но свежие продукты у бывшего следака были. Покупал сам или кто-то ему привозил?
Чья это машина, ещё надо выяснить, потому что номеров нет, но тут справится ГАИ. Я разве что могу придать им ускорения, поговорив с кем-то из ответственных напрямую.
Но вопросов оставалось много.
Чеченец Султан так и не позвонил, и вечером я отправился в гости к Ирине, захватив тортик. Обсудили, что стряслось с Рудаковым, она была уверена, что всё, в связи со смертью подозреваемого дело по убийству Верхушина можно прекращать, но я всё же хотел закрыть последние белые пятна. Короче, обсудили всё, говорили о работе… и не только это, конечно. Когда мы закончили утрясать рабочие моменты, вечер продолжился более приятно.
А ранним утром я зашёл в ГОВД, прекрасно зная, что ночью сегодня никто не спал. Как и думал, ночью у всех было очень много работы. Изолятор и обезьянник переполнены, причём, в основном, молодёжью, захваченными ночью в ходе обещанного маски-шоу на дискотеке и в местных ночных клубах.
Опера работали почти все, домой ещё никого не отпускали. Я зашёл к коллегам, а у них на столе красовался богатый улов: кастеты, выкидухи, самодельные нунчаки, крупные вентили от кранов, заточки, должна быть и травка, сто пудов, но было кое-что и посерьёзнее.
— Видали, — опер Литвинов, один из наших «наркоманов», привлечённый к этой операции, показал всем компактный короткоствольный автомат со складным прикладом. — Никогда с таким не встречался. Это китайский?
— Это Борз, — пояснил коротко-стриженный мужик в чёрном бронежилете. Офицер из ОМОН, но я его не знал. — Армянский автомат, я такие в Нагорном Карабахе видал.
— Чехи ещё такие делали, наладили производство при Дудаеве, — добавил другой омоновец, рыжий здоровяк, и закурил. — Нас тогда в командировку туда отправляли, целую партию таких нашли, на границе. А вот это, — он подобрал нож из кучи, — как он с ним вообще ходил? Ножик как у Крокодила Данди!
Нож-то и правда знатный — могучий, огромный, настоящий тесак. Неудивительно, что тут же стоял криминалист Кирилл и жадно глазел на вожделенный холодняк.
— Автомат у братвы изъяли? — поинтересовался я.
— Ага, Паха, — Литвинов меня заметил и кивнул в знак приветствия. — Постреляться где-то хотели, да не дали им.
Подробности может сказать отец, к нему-то я пришёл, но по другому делу. Но сначала надо разобраться с другими вопросами.
— Кирюха, ты ствол Верхушина отстрелял, сверил пули? — спросил я, отведя криминалиста в сторонку. — Из него же его убили?
— Нет, не совпадает, — он замотал головой. — Да и вряд ли бы бывший важняк взял бы с собой мокрый ствол.
— В нас стрелять ему ничего не мешало.
Ладно, ещё одно белое пятно в этом деле, которое надо закрасить. У трупа не спросишь, но всё же кто те люди, что были в квартире самого Рудакова на момент убийства Верхушина? Не всех мы узнали, а видела их только чёрная кошка Инга, как её прозвал Василий Иваныч, когда забрал к себе домой. Кошка жила сейчас на новом месте, и старый опер души в ней не чаял.
У отца в кабинете тоже переполох, людей у него мало, а работы вал, ведь всё отделение РУОП в городе по приказу главка подключили к ночной операции. Им даже было некогда совместно с нами заниматься приехавшим боевиком, который будто про меня вообще забыли.
Работы столько, что даже дядя Витя явился на своих костылях. Он сидел на своём месте и помогал заполнять справки и строчил рапорта — целая пачка лежала перед ним.
— Это сегодня бреднем всех хватают, — негодовал он, — а завтра ещё эти учения начнут.
— Какие учения? — спросил я.
— Так в Дагестане автобус с заложниками захватили, боевик, едрить его за ногу, бабки запросил, и в Чечню с этими бабками умотал. А тут — сам знаешь, теперь по всей стране будут учения устраивать. Толку от них, когда само начальство только и может в таких ситуациях ответственность друг на друга спихивать.
Дядя Витя психанул и бросил ручку на стол.
Про этот случай я не помнил… но помнил другие, очень громкие дела и теракты, которые ещё случатся в будущем. Надо бы подумать, что я могу сделать, чтобы они не случились. И Толик же ещё может погибнуть в таком — как быть с ним, я пока ещё придумал.
В кабинет влетел отец, чем-то встревоженный. Увидев меня, он тут же бросил:
— Паха, пошли покурим! Витёк, ты с нами? Твоя светлая голова нужна.
— Да пока доковыляю… — он начал подниматься.
— Ладно, сиди уже, — отец отмахнулся. — Потом увезу обратно, тебе ещё перевязка…
Я вышел с батей «покурить», зная, что это значит — серьёзный разговор. У окна стоял наш автоэксперт Александр Сергеевич, который вчера осматривал «копейку» Рудакова. Он, одетый уже в форму, задумчиво курил, разглядывая цветок на подоконнике.
— Что-то не так с «копейкой»? — спросил я.
— Угу, — пробурчал эксперт. — Если бы были обычные шланги, жидкость вытекла бы сразу. А там были металлические трубки, вот и…
— Ты давай, хватит в облаках витать! — перебил его отец. — Не бубни себе под нос.
