— Вот это порешайте! — отец показал на магазин.
Снова бахнул выстрел, мы все пригнули головы. Приехавшие на подмогу ППСники с матом разгоняли зевак, чтобы никого не зацепило. Совсем в башке у такого народа ничего нет, смотрят на зрелище, не думая, что шальная пуля может прилететь и в них. Это ещё телефонов с камерами не появилось, а то стояли бы и снимали всё.
— Там заложники, — спокойно сказал я, а то отец начал кипятиться. — Дело дрянь, и если ничего не предпримем, то люди погибнут. В такой ситуации выход один, коллеги — решать этот вопрос здесь и сейчас, а с остальным мы поможем сразу, как только освободимся здесь.
Рассудительный тон подействовал. Отец отошёл дать пару распоряжений своим, а чекисты задумались.
— Слушай, Павел, — наконец, сказал Николай. — Поможем. Но, знаешь, у нас тут нет переговорщиков, мы обычно сами…
— Да как умеем, так и сделаем, — напирал я. — У вас же есть снайпер и группа спецназа. Мы бандита отвлечём, убедимся, что он никого не застрелит, и дадим сигнал, что надо действовать. Нам этого гада позарез живым надо взять, но если дойдёт дело — лучше его валить, пока он никого не грохнул.
— Как не вовремя-то, — Николай со злостью стукнул по борту «Газели». — Чечен на измене сидит!
— Уже лыжи красит, — вставил Туркин и тут же поправился: — навострил вернее, лыжи эти, подозревать начал что-то неладное. И если прямо сейчас… ну так что, Иваныч? Чё делать будем?
— Помогай им, Туркин, — распорядился чекист. — Группа уже здесь.
Среди вооружённых людей в масках, сидевших в «Газели», был один из тех, кто нам нужен — снайпер. Винтовка у него не СВД, а другая, короткая, с толстым круглым стволом. Это очень дорогое оружие, за которое братва готова платить любые деньги — ВСС «Винторез».
— Мне главное, чтобы он к окну подошёл и чтобы не закрывался бабой от пули, — глухо сказал снайпер, готовя оружие. — И я его сниму. Один же он? Без бомбы? Если так, завалю.
— Э! — тем временем заорал Кадет из магазина. — Короче, слушайте сюда, мусора! Мне надо сто лимонов! И вертолёт! И брательника моего! У вас десять минут, суки легавые! Или мочить начну всех!
— Сейчас начальство подтянется, — негодовал подхромавший к отцу дядя Витя, — и всё, пиши пропало. Как начнут друг на друга ответственность спихивать, а людей курвец этот в итоге постреляет.
— И чё предлагаешь? — грубо спросил отец.
— Так давай я переоденусь, с чёрного хода подкрадусь, лохом прикинусь, а сам раз — и стрельну этого козла! — он показал на револьвер РСА, который всегда носил с собой.
— А в кого ты переоденешься, Витёк? — батя странно посмотрел на него. — В бомжа?
— А чё сразу в бомжа-то? — удивился дядя Витя. — Нам-то главное…
Они спорили, а время шло. Ну не было ещё переговорщиков на службе, а заложников брали всё чаще и чаще, вот на днях буквально был захват автобуса в Дагестане.
И не обучали такому ещё долго, не знали, как в таких ситуациях действовать, до самых нулевых, предпочитая спихнуть ответственность на другого. Просит террорист автобус — его дают, лишь бы он уехал за пределы зоны ответственности начальства, а потом хоть трава не расти.
Часто переговоры вели люди, которые вообще не понимали, что делать в таких случаях, и заложники погибали. Но после «Норд-Оста» и Беслана нас долго гоняли, учили. И хорошо, что я помнил, чему учили, да и когда это всё случалось — даты такие не забудешь…
Но дело не только в этом. Упрямая судьба сегодня будто хотела взять реванш за старые попытки, когда выживали люди, погибшие тогда. Но мало ли что она хочет. Не в этот раз, я всё ещё здесь и сделаю то, что нужно мне.
Всё в моих руках.
— Я пойду туда, — решительно сказал я, проверив пистолет, — и отвлеку его. А вы прикрывайте меня и ждите сигнала.
Отец удивился моим словам так, что замер на месте с приоткрытым ртом, но потом очнулся и отбросил догоревшую до фильтра сигарету. Курили сейчас все, от нервов, хотя по опыту знаю, что это нихрена не помогало успокоиться.
— Что ты удумал? — спросил он, сглотнув комок. — Там гражданские под угрозой! И ты… как ты под пули? А?
— И не в первый раз такое за последнее время, — твёрдо сказал я. — Но тогда, у завода, я же смог договориться и отвлечь. И когда Артур приехал на стрелку, я тоже смог договориться. Найду, что сказать.
— Ты, главное, — дядя Витя меня перекрестил и начал доставать свой револьвер, — момент подгадай и в башку ему засандаль маслину, когда отвлечётся. Говном потом, конечно, зальют по самые уши, в прокуратуру побегаешь, но отпишешься. Зато хотя бы люди выживут.
— Да не надо самому стрелять, — спокойно произнёс один из ФСБшников в маске, глядя через бинокль на магазин. — Вон там окно. Там всё заставлено шкафами, но отсюда видно витрину с пивом. Посмотри, когда будешь там. Увидишь внутри бутылки «Жигулей», попробуй его к ним отвести. Место там хорошее, мы его сразу щёлкнем отсюда. Но сам не рискуй, замочит.
— А ты что ему говорить-то будешь? — влез Турок. — Люди такому годами обучаются, чтобы не напортачить. А напортачить в этом деле…
