И там нас ждал подарочек. Я пригляделся и достал из кармана чёрно-белую копию снимка с места преступления в доме убитой Фёдоровой. Это мне сделал Кирилл, когда сфоткал найденные улики. Я вытянул снимок в руке и сравнил с той серёжкой, что лежала в столе — один в один. Были здесь и ещё украшения, наверняка украденные из дома покойной.
— Попался, падла, — Кобылкин довольно заулыбался. — Ну вот это — залёт, твёрдые улики. Хана ему. Жалко, что не расстреливают таких больше, за такое точно можно лоб зелёнкой мазать… вернее, затылок, хотя его не мажут.
Улика и правда твёрдая, вещица случайно здесь оказаться не могла. Не нашли только струну с рукоятками, но она может быть где угодно. Сам Кащеев на допросе, когда я приехал в ГОВД и принялся задавать вопросы сам, говорил, что порвал толстенную струну на своей гитаре случайно, поэтому её и нет на гитаре. Всё отрицал, даже то, что был у Фёдоровой дома, а про украшения говорил, что не знал о них вообще ничего, как и их хозяйку.
Вещал невнятно, очень шепелявил, потому что передних зубов не было, их ему выбили ещё на зоне. Про нападение на Орлова объяснил так: мол. испугался, потому что его постоянно били соседи, и поэтому и носил бритвочку. Но умысла навредить не было, он просто хотел напугать и случайно в темноте порезал куртку. Убегал — потому что боялся расправы от зеков, которые всё время угрожали его убить и достать даже из зоны, вот и принял нас за врагов. При показаниях он потел и вонял ещё больше. Даже в ИВС потом возмущались соседи, когда к ним подселили этого задержанного.
— Вот так гад и попался, — сказал усталый Кобылкин под утро, листая одну из книжек, изъятых при обыске. Не порнуху, а что-то оккультное, с пентаграммой на обложке.
— Серьёзное что? — спросил я, показывая на книжку. — Ритуалы какие-то?
— Не, сказки для школьников, — следователь захлопнул книгу. — Начитаются всякой гадости, призывают потом всяких Вельзевулов и Бафомётов.
— Слова-то какие знаешь, — удивился я.
— Вычитал здесь, — он положил книгу на стол. — Да тут и без этой макулатуры ясно, что у него крыша едет.
Домой уехать не успели, вскоре явился адвокат. Причём не абы какой, а сам Домрачев, седой крепкий мужик в дорогом костюме. Адвокат братвы, въедливый мужик, противный, столько раз отмазывал всяких бандитов.
Появился он не просто так, ведь двоюродная сестра матери Кащеева — жена Домрачева, вот его и подняли. Но не сказать, что адвокат был рад выручить племянника, потому что Кащеев явно был не в ладах с семьёй, да и Домрачева такое родство тяготило.
— Короче, — пробасил он, входя в кабинет, — вы меня знаете, я вас знаю. Дайте-ка мне расклад по чесноку, а я не буду сильно в нарушения тыкать. Думаете, я не в курсе, что вы к нему на квартиру незаконно заявились до того, как задержали?
Но Домрачев спрашивал так, будто пришёл не для того, чтобы вытаскивать родственничка, а хотел убедиться, что ничего сделать нельзя. Ознакомился с уликами, серёжками, даже посмотрел на куртку Орлова, которую тот собрался уже зашивать (ходу с покушением мы давать не стали), и на бритву, которой был нанесён удар. Полистал все эти журналы, протоколы, остальное. Закончив, Домрачев очень печально вздохнул, глядя в окно и дымя сигаретой.
— Понятно всё, — пробурчал он.
— Увидеться с ним хочешь? — спросил Кобылкин.
Адвокат просто махнул рукой и вышел. Его молчание само по себе было красноречивым, вполне ясно, что он об этом думает. Но я хорошо помнил — в первой жизни Домрачев так рьяно защищал родственника, что дело едва не рассыпалось, да и в случае чего загремел бы тогда Кащеев в психушку, если бы его не убили.
Вот и сейчас будет напирать на неадекватность, но после всех психиатрических экспертиз в суд дело уйдёт точно.
— Можно отметить, — предложил Толя, когда ушёл Кобылкин. — Да и Витёк проставиться не успел, вот заодно и…
— Успеем ещё, — медленно проговорил я, листая бумаги.
— А чё такое, Паха? — с беспокойством спросил Толик.
— Подумать надо…
Обычно, когда вмешиваешься в события, всё идёт чрезмерно сложно. Всегда возникают препятствия, судьба подкидывает новые проблемы, так и норовя повториться. Ведь то, что тогда происходило, не появлялось из ниоткуда, всё это — цепь событий, случайностей и закономерностей. И если из этой цепочки исчезало одно звено, могло случиться другое.
А сейчас всё идёт как-то слишком легко. Даже снег помог нам его поймать. Так что или бабочка готовит новый взмах своих крыльев, или чего-то здесь не хватает…
Шухов уселся за своё место, одним пальцем медленно вбил пароль на компьютере и стыдливо свернул запущенную «Косынку», открывая отчёт. Теперь начальник УГРО любил зачитывать показатели с экрана компьютера, а не с бумажки, демонстрируя свою информационную грамотность и продвинутость.
— Вот, мужики, не поорёшь — работать не начнёте! — начал он планёрку. — Вот вчера поорал у тяжей… а где, кстати, Устинов? — Шухов оглядел всех поверх голов.
— На вызове, — хором сказали мы.
— А, нашёл время… так вот, они маньяка-извращенца поймали ночью!
