Но история с очерком заставила меня еще раз крепко задуматься. Можно ли вообще считать ценностями то, что считают ценностями они, то есть наши идейные наставники и «руководители»? Я не могу понять, как они могут существовать в своем мире – мире, где все расчерчено на клетки, где люди покорно, послушно сидят в своих ячейках и даже не пытаются из них вырваться. Они не считают нужным осмыслить то, что делают, как живут, они бездумно подчиняются «установкам», замшелым привычкам, своему начальству, «правилам», изобретенным когда-то кем-то… Во то время, которое здесь описано, правила были одни, теперь они другие, а счастья у большинства людей как не было, так и нет. Может быть, это и есть те самые пресловутые «всего-навсего шесть процентов» мозга? Как можно цепляться за ТАКУЮ жизнь? Едят, пьют, по инерции рожают детей, бездумно подчиняются тем, кто их бессовестно обманывает, а потом учат детей жить так же – ничего не видя вокруг, кроме своей убогой похлебки, унылого, привычного мирка, слепоты, глухоты, бездумья… Лично я немедленно удавился бы от такой жизни.
Конечно, трудно жить и действовать, если постоянно рассуждаешь. Но как же без этого? Как не рассуждать, если современный человек существует во власти «социума» и связан множеством установок, правил, законов, приказов? Как жить так, чтобы не быть игрушкой в руках других людей и не копошиться в паутине запретов, связывающих по рукам и ногам? Философ Иммануил Кант сказал однажды: «В жизни меня больше всего потрясает звездное небо со множеством миров надо мной и нравственный закон во мне». Нравственный закон есть в каждом из нас, хотя далеко не все его ощущают! Люди думающие всегда чувствуют, когда делают что-то не то, если, конечно, не глушат голос своего сердца. Но ведь только в ладу с сердцем своим мы в состоянии испытывать настоящую радость! Потому-то и гласит восточная мудрость: «Есть только одна истинная сила в жизни, и эта сила – Радость».
Это – Генрих Гейне. Не правда ли, весьма любопытно? А ведь давно написано.
Кстати, явным диссидентом – как те, кого называли диссидентами в те времена, – я никогда не был. Что-то постоянно удерживало меня от близости с ними, хотя некоторые из них мне нравились. Вступать в КПСС я тоже не хотел, хотя меня не раз приглашали и сулили карьеру. Не раз я слышал от разных людей такое: «Не понимаю, ты с кем? С нами или все-таки с ними?»
А я со своей стороны удивлялся: почему они все время воюют друг с другом и почему я обязательно должен быть с теми или с другими, а не просто с самим собой? И еще меня удивляло, что и те, и другие очень похожи в том, что не считают главными ценностями то, что считаю я да и не только я, а очень многие. В частности, тот же Низами Гянджеви. Не могу не вспомнить опять: «
А вот с Галей – представьте себе! – сложилось у нас и потом намного ярче, чем с Леной! С ней – все продолжилось! Приехав в Москву, я на следующий же день позвонил в Ленинград, и через день Галя уже была у меня. Мы ездили в лес под Москвой… Зимой она тоже приезжала, и мы катались на лыжах… А на следующее лето отправились в горы Тянь-Шаня. Потом бывали на Алтае, в Таджикистане и даже в Туве! И, конечно, – снова в Крыму… Шли годы, «креолка» регулярно приезжала ко мне из Ленинграда в Москву. Мы стали не только любовниками, но и друзьями, хотя жениться я тогда не собирался, потому что считал, что писатель должен быть одинок. И она с этим согласилась!
