— Сэр, материалистических объяснений всего происходящего на Черном море нет. Эта эскадра появилась неоткуда. Через Гибралтар она не проходила, через Суэцкий канал — тоже. Не зафиксирован ее проход и через Дарданеллы и Босфор. — Так как же она оказалась в Черном море?
— Может, это происки наших заокеанских друзей? — озадаченно спросил Черчилль. — Хотя, я не понимаю, зачем им это надо?
— Действительно, янки сейчас не до этого. Японцы захватили Филиппины, не сегодня-завтра они займут Батаан, половина Тихоокеанского флота США лежит на дне бухты Перл-Харбор… — Да и что американцы забыли на Черном море?
— Тогда, Стюарт, скажите, наконец, на чем сошлись ваши аналитики? — спросил Черчилль, совершенно сбитый с толку, — откуда взялась эта проклятая эскадра, и кто они — эти люди в погонах?
Стюарт Мензис посмотрел в растерянные глаза премьер-министра Великобритании, и чеканя каждое слово, сказал, — Сэр, не существует ни одной версии, которые могут с материалистической точки зрения объяснить появление этой эскадры на Черном море. Единственная версия, которая имеет право на существование, — начальник SIS скрестил за спиной пальцы левой руки, — это ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПОТУСТОРОННИХ СИЛ…
При этих словах премьер-министр выронил сигару. Мензис первый раз в жизни увидел испуганного Черчилля. Лицо "Уинни" стало бледным, как бумага.
— Нет, Стюарт, нет, — испуганно замахал он руками, — только не это! Вы считаете, что большевики заключили договор с дьяволом, и он прислал им на помощь свое адское воинство?!
Мензис вполне серьезно ответил, — Сэр, я думаю, что дьяволу по духу ближе Гитлер, поэтому он не станет играть на стороне противника гуннов… Кроме того нам стало известно, что неделю назад дядя Джо встречался с местоблюстителем Патриаршьего престола митрополитом Сергием… О чем они говорили мы не знаем, но уже на следующий день вышел Указ разрешающий открывать ранее закрытые церкви, а священники стали возносить молитвы об одолении врага, и о здравии товарища Сталина, причем по императорскому чину…
— Значит, тогда дяде Джо помогает сам Всевышний?! — воскликнул Черчилль, — Второе прише… — он неожиданно схватился за сердце, и откинулся на спинку своего кресла.
Стюарт Мензис выскочил в коридор, и испуганно заорал, — Помогите! Врача! Премьер-министру плохо! Врача скорее!
Но все было напрасно, Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании был мертв — мертвее не бывает. Мгновенный инсульт. Упавшая на пол сигара продолжала дымить. Противно воняя, тлел дорогой персидский ковер.
При подготовке тела к погребению так и не удалось убрать исказившую лицо покойного предсмертную гримасу страха и отчаянья.
Сталин подошел к лежащей на столе карте советско-германского фронта. Жирная красная черта, начавшаяся на Перекопе, уперлась в станцию Лозовая. До города Изюм по кратчайшему расстоянию — всего семьдесят километров. С некоторой задержкой первая фаза "Полыни" вступила в завершающую фазу. Но есть и тревожные сигналы. В сводке разведупра специально выделена переброска к Лозовой частей 6-й армии немцев. О том же самом сообщает и воздушная разведка особой авиагруппы.
От размышлений о сложившейся на фронтах ситуации, товарища Сталина отвлек звонок внутреннего телефона связывающего его кабинет с приемной. Это был Поскребышев, — К вам товарищ Берия со срочным докладом!
— Зови! — Верховный Главнокомандующий невольно напрягся. Неизвестно еще какие именно известия заставили Лаврентия примчаться в такой спешке, даже без предварительного звонка.
Берия ворвался в кабине как метеор, поблескивающий стеклышками пенсне, — Доброе утро, товарищ Сталин, вы знаете, вчера сдох британский боров! Вы понимаете, что это значит? Сколько он там должен был еще прожить, до 1965 года? — А сдох сейчас…
Пытаясь осознать услышанное, Сталин взял со стола трубку, — Лаврентый, ти думаешь наши потомки нас обманывают? — медленно произнес он.
Берия экспансивно махнул рукой, — Да нет, товарищ Сталин, с этим как раз все нормально, ложь бы я заметил. Я с ними глаза в глаза говорил, и с Бережным и с Ларионовым. — Тут другое… В их истории все так и было… И Черчиль прожил до 1965 года.
Но там был разгромлен наш Крымский фронт, и пал Севастополь. А Крым мы освободили только весной сорок четвертого. Понимаете, товарищ Сталин, у нас теперь своя история, которая все дальше и дальше отходит от их варианта…
— Это радует, — Сталин чиркнул спичкой, — товарищ Берия, а может вам известно — от чего умер старина Уинни?
В ответ блеснули стеклышки пенсне, — Мой источник сообщает, что старина Унни умер от инсульта. Более того, перед самой смертью он обсуждал с моим британским коллегой, Стюартом Мензисом, наши крымские дела…
— Плохо работаете, — меланхолично заметил Сталин, посасывая трубку, — дожили, британский премьер обсуждает со своим главным шпионом самый большой секрет СССР.
