Художественное свидетельство гибели 6-й армии вермахта, впечатляющий рассказ о буднях и ужасах войны, полный событий, ярких образов и диалогов, но прежде всего – это роман о прорыве моральном, об осознании немецкими офицерами масштаба преступления, в котором они участвуют, и катастрофы, к которой ведет Германию Гитлер. Участник Сталинградской битвы Генрих Герлах (1908–1991) написал роман по горячим следам в советском плену. В Приложении – захватывающая история рукописи и ее издания.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Mortuis et vivis
Мертвым
HEINRICH GERLACH
DURCHBRUCH BEI STALINGRAD
Приложение
First published in the German language as „Durchbruch bei Stalingrad“ by Heinrich Gerlach
Edited, with a postface and a documentary by Carsten Gansel
Published by Verlag Galiani Berlin
© 2016, Verlag Kiepenheuer & Witsch, Cologne / Germany
© Т. Зборовская, перевод на русский язык, 2023 (Часть первая, Часть вторая)
© А. Кацура, перевод на русский язык, 2023 (Часть третья, Приложение)
© ООО “Издательство АСТ”, 2023
Издательство CORPUS®
Зима выслала своих разведчиков в волгодонскую степь. Числа шестого непривычные для начала ноября теплые погоды сменились бесснежными заморозками, превратившими грязь бесконечной распутицы в асфальт. По долгожданной тверди бодро тарахтел маленький серый “фольксваген”. Ехал он с юга, со стороны обширной низины, где окопались немецкие штабы и обозы, и направлялся в сторону станции Котлубань. Шофер, укутанный по-зимнему, как капуста, и кажущий наружу только красный нос-картошку да хитрющие глазки, дал своему железному коньку разогнаться вволю. Порой он даже отпускал руль, хоть заиндевевшее стекло и мешало обзору, чтобы, наскоро стянув брезентовые рукавицы, растереть закоченевшие пальцы. Кто в мирные времена гонял по стране шести-восьмитонные махины, с таким птенчиком мог позволить себе некоторые вольности.
Офицера на пассажирском сиденье тоже пробирало до костей, несмотря на утепленную шинель и пару одеял. Он попеременно стучал одной ногой об другую, барабанил по полу или по железной стенке кузова.
– До чего холодно, просто бесстыдство! – бормотал он сквозь стиснутые зубы, не выпуская изо рта сигары. – Так и насмерть замерзнуть можно в этой жестянке!
– Это все потому, что мотор сзади, господин обер-лейтенант, – подал голос из-под обмоток шофер. – Гражданская версия получше. Там подогрев от выхлопа.
– Не очень-то вы меня утешили, дорогой, – усмехнулся офицер. – Вот, возьмите-ка и себе носогрейку! Ее выхлопом тоже пренебрегать не стоит. – Выудив из глубины одежек сигару, обер-лейтенант сунул ее шоферу в подшлемник. – К тому же не хочу показаться неблагодарным. Не знаю, как бы я без помощи этой услужливой колымаги пробирался по украинским болотам и калмыцкой пустыне. Но что она нам может понадобиться и по русской зиме, создатели явно не думали!
– Да и мы с вами тоже, господин обер-лейтенант, – а тем временем это уж вторая зима!
– И, надеюсь, последняя, Лакош. Когда-то ведь должны и ваньки выдохнуться!
Лакош задумчиво тянул сигару и стрелял глазками и носом в сторону обер-лейтенанта. Принюхивался. Обер-лейтенант Бройер, резервист, только несколько недель как прибыл в штаб дивизии начальником отдела разведки и контрразведки; он был обходительней, чем прежний начальник – энергичный капитан, строго державший дистанцию. И все же следовало быть поосторожней, знали они друг друга еще совсем недолго. Результат Лакоша удовлетворил: пахло приятельством. И вот он решил-таки задать вопрос, который мучил его уже несколько дней:
– Господин обер-лейтенант, а правду ли говорят, что дивизию теперь отведут в тыл?
Пускай служебным тайнам и надлежит покоиться за семью печатями, но если изо дня в день трясешься в одной машине по просторам вражеской страны, которые чего только в себе не таят, делишь одну мрачную дыру под названием блиндаж, ешь из одного котелка, секретов особенно и не утаить. Какое-то время офицер краем глаза косился на Лакоша, затем рассмеялся.
– Опять вы что-то прослышали, а, хитрован? Да, правда. Исполним новый приказ, там, выше по Дону, в излучине – и можно будет отправляться на зимовку в Миллерово. Только держите пока язык за зубами!
– Так значит, и отпуск снова будет?
Бройер потуже затянул шарф и промолчал. Отпуск… Вот уже больше года он не видел жены и детей. Хотя в полевом лазарете, где он шесть недель лечился голодом от дизентерии, отпуск ему настоятельно рекомендовали.
– Никак не выйдет, Бройер, – ответил тогда генерал. – Сейчас каждый человек на счету. К Рождеству – возможно. Так что отлеживайтесь в блиндаже и берегите силы!
