– Слабо первым прыгнуть? – спросил Ауад у Луиса.
– Вы психи, – сказал Хасан, – я даже с веревкой туда не полезу. Кстати, она у нас есть?
Пока Луис бегал к машине, Ауад размышлял о том, зачем древние рыли эти колодцы, и как сбрасывали туда саркофаги вместе со всем барахлом. Спуститься хотелось даже не ради наживы, а из принципа. С чего это умники решили, что он остановится перед таким смешным препятствием?
– Слушайте, а может не надо? – спросил Луис, наблюдая, как Хасан закрепляет веревку морским узлом на железном ломе, как втыкает лом в распор поперек хода в колодец. Вторую веревку, страховочную, он привязал там же, рядом с первой.
– С чего вдруг не надо? – сказал Ауад, – ты не знал, зачем мы сюда приехали? Хочешь, чтобы я рассказал подружкам твоей сестры, как ты намочил штаны в двух шагах от ящика с трупом и золотыми монетами?
– Ну не знаю, – сказал Луис, – кажется, мы делаем это неправильно.
– Не дрейфь! Если что, мы тебя вытащим. Или ты нам не доверяешь?
– А почему я?
– Хочешь тянуть наверх Хасана? Он в два раза тяжелее тебя. Без вопросов, ты первый. Всё, что найдешь – твое. Если, конечно, мы тебе потом карманы не вывернем.
Луис намотал страховочную веревку в два оборота вокруг талии, обреченно вздохнул, перекрестился и начал спуск, упираясь ногами в шершавую каменную стену. Ауад усмехнулся и сплюнул. Этому придурку такой опыт пойдет на пользу. Страх нужно уметь скомкать и засунуть себе в задницу. Сам он не раз проезжал сначала на велосипеде, а позже на тарахтящем раздолбанном мотоцикле по заросшим сорной травой улицам нейтральной зоны, и видел, как снайперская пуля входит в стену в паре дюймов от его головы.
Не говоря уже о сентябре 83-го, когда, отчаянно нуждаясь в деньгах, Ауад пошел воевать за объединенный христианский фронт, и пролежал полдня в канаве с ледяной водой в горах Шуф. Друзы, много лет сражавшиеся с христианами бок о бок, массово дезертировали и объединились в небольшую, но сильную армию. После отступления израильтян к югу, они решили занять горный район со смешанным населением и восстановить, как им казалось, историческую справедливость. Бои шли из дома в дом, передвигаться приходилось короткими перебежками по кривым и резко уходящим в гору улочкам деревень. В одном из зданий засел особо упрямый боец и держал Ауада на прицеле с полдня до самого заката.
Пришлось залечь в желобе, выложенном неотесанным камнем, по которому текла через всю деревню вода из ручья. С тех пор в дождливую погоду у Ауада неизменно ныла спина, напоминая о позорном провале кампании, и об упрямом парне по имени Хасан Хасан, которого он встретил год спустя по ту сторону зеленой линии, и которому суждено было стать его лучшим другом.
Ауад не мог сказать, что выглядело смешнее и омерзительней – животный страх Луиса, ощутимый без всяких слов, или его внезапная религиозность.
– Ты там как? – крикнул Хасан в темноту.
– Нормально. Жаль, спички не взял, ни черта не видно. Но, кажется, осталось немного. Что-то меня мутит…
– Это от страха, – крикнул Ауад, – пройдет.
– Спички – плохая идея, – сказал Хасан вполголоса, – под землей бывают газы, может рвануть…
«Метан», – вспомнил Ауад, – «Метан и СО2».
Химию он в школе не прогуливал.
– Эй Луис, ты на дне?
Не услышав ответа, они переглянулись. Тянуть оказалось тяжело, как если бы худосочный Луис весил тонну. Потеряв сознание, тот повис вниз головой и едва не выпал из некрепко затянутой петли. Веревка сдирала кожу на ладонях и упорно стремилась вернуться в колодец. Когда, тяжело дыша, они вытащили неудачливого первопроходца и опустили на землю, оказалось что у того в кровь расцарапаны руки и лицо. Хасан нашел пульс на шее и сказал, что жить бедолага будет, но скорее всего недолго, потому что слабак и придурок, и обязательно найдет новых приключений на свою тощую задницу.
Ауаду было смешно смотреть, как Хасан пытается привести в чувство этого недотепу. Все слышали про случаи отравления углекислым газом, все про них забыли, но Луис должен был первым подумать о собственной безопасности, вместо того чтобы трястись от страха и молиться несуществующим богам. Никогда нельзя торопиться. Если подержать колодец открытым, туда наберется достаточно воздуха и можно будет спокойно двигаться к цели.
Ауад выкурил две сигареты, поднялся с земли и стал обматываться веревкой.
– Может, ну его? – спросил Хасан.
– Ты серьезно? Раз уж мы открыли эту чертову дыру, я не собираюсь оставлять ее другим. И я не идиот, пойму, когда начну задыхаться. Или ты боишься меня не вытянуть?
– Я-то вытяну. Просто не хочется сообщать плохие новости вашим мамкам.
Ауад рассмеялся.
– Не знаю насчет Луиса, а я намереваюсь жить вечно!
– Или сгинуть под землей молодым и глупым, – Хасан вздохнул.
