Бражников поморщился, всем своим видом показывая, что его мнение ему не интересно, и тот умолк, преданно глядя на него и ожидая дальнейших указаний.
— Врача… — сказал как плюнул Бражников и по его лицу пронеслась хмурая тень.
Сейчас он не чувствовал ничего, кроме раздражения. Эта тупая корова, лежащая у его ног, словно специально испытывала его на прочность. Давно следовало бы избавиться от нее, как от ненужного старого хлама. Да только не спишешь со счетов, что лишь она и смогла от него родить, и поэтому он столько лет терпит ее рядом. На мнение окружающих ему было глубоко насрать, но все же, присутствие Альбины доказывало, что он, Витька Бражников, не только крутой бизнесмен, большой человек и крепко стоящий на ногах мужик, но и достойный семьянин.
Времена нынче такие, типа правильные. Все хотят выглядеть святее папы Римского и при этом не отказываться от своих привычек. В 90-е попроще народ был. Особо не кочевряжился. Кто первым встал, того и тапки. Или, как он сам любил приговаривать, кто первым наебал, тому и бабки. Где бы он был, если бы не следовал своим принципам? Эх, золотое было время!
Вот только Альбина так и не поняла своего счастья. Как была дурой, так и осталась. Хорошо, хоть Алиску родила, все какой-то прок с глупой бабы. Алиска получилась ладная, пусть и дикая. Да с той дикости у него самого скулы сводило и сладко ныло в паху, а что уж говорить об остальных? Карапетян вон весь слюной изошел. Такие деньги за девчонку предлагает, что только идиот откажется. Самое время решить свои проблемы. И чинушу московского под уздцы взять, пока тепленький.
— В комнату ее, — отрезал Бражников и пожевал губами. Затем зыркнул на Гинту и наставил на нее указательный палец: — Сделай так, как я сказал, все поняла?
На лице Гинты не отобразилось никаких эмоций. Она коротко кивнула, и Бражников самодовольно осклабился. Бабы дуры, не потому что они дуры, а потому что бабы. К ним только так — кулаком да окриком, чтобы место свое не забывали.
Вызвать врача? Как бы не так! Чтобы, не дай бог, Альбина сболтнула что-то? С нее станется… Ничего, жить захочет, выкарабкается, а нет, так и…
Кажется, из его груди вырвался смешок, потому что Гинта подняла глаза и теперь смотрела на него в упор. А когда их взгляды пересеклись, она тут же поникла головой и опять присела возле Альбины, а Гоча засучил рукава.
Бражников удовлетворенно хмыкнул, однако его царапнула беспокойная мысль. Странно, что Алиса не выскочила на звуки скандала, как делала всегда, потому что крики и грохот падения и мертвого могли разбудить. Он направился к ее комнате и одним ударом вышиб незапертую дверь. В зашторенном полумраке уставился на кровать, разглядывая абрис тела под покрывалом. Повисла гнетущая тишина, которую не могла нарушить даже возня на лестнице. Бражников принюхался, будто лесной зверь, а затем ринулся к кровати и одним рывком стащил покрывало.
Громкий рык огласил комнату и заставил Гинту и Гочу застыть на месте.
Гинта бросила на парня полный тревоги взгляд и указала подбородком на Альбину. Тот нагнулся, собираясь ухватиться за женские лодыжки, но в этот момент Бражников, с дико вращающимися глазами и перекошенным ртом, показался на верхней ступеньке.
— С-сука! — свистяще произнес он и заскрипел зубами.
Гинта шумно выдохнула и, оттолкнув ногой осколки посуды, потащила Альбину в ближайшую от кухни комнатёнку. Там находилось что-то вроде подсобки, где хранились ведра, средства для уборки и стоял диван.
— Гоча, — рявкнул Бражников, — куда это Алиска уперлась с утра пораньше? Я же велел ни на шаг от нее не отходить! Найди ее! Срочно!
Тело Альбины было не столько тяжелым, сколько рыхлым и неповоротливым. Гинта взмокла, пока затаскивала ее в комнатушку, а затем взваливала на диван. Отдышавшись и проверив у Альбины пульс, она приподняла бровь и кривовато усмехнулась. Рухнуть и скатиться вниз, пересчитав все ступеньки, чтобы потом до кучи еще и приложиться головой об пол — да, это верный способ отдать богу душу. Впрочем, Альбине было явно не привыкать к подобным ударам судьбы.
Гинта сдвинула ее к спинке дивана и прикрыла дверь, оставив достаточную щель, чтобы слышать все, что происходит снаружи. Разумеется, она не могла отследить каждое слово и действие, но за полгода работы в доме Бражникова Гинта научилась состыковывать и приобщать каждую мелочь, чтобы картина становилась объемной и понятной. Молчаливая прислуга, тень, ничтожество — вот кто она. А еще — уши и глаза. Никто и никогда не признал бы в ней человека с докторской степенью и колоссальным опытом. Жизнь Гинты Ковач последний год текла совсем по другому руслу, нежели до этого.
Альбина застонала, и Гинта быстро подошла к ней, едва удержавшись, чтобы не зажать ей рот. Вместо этого она наклонилась и тихо прошептала:
— Слышишь меня? Я помогу. Только молчи.
