Он же практически угрожает, окатило ее холодной волной. Ты едешь неизвестно с кем неизвестно куда. И ко всему прочему практически предлагаешь ему себя! Как будто не знаешь, чем подобное поведение заканчивается! Вспомни о своей матери, в конце концов!
На глаза тут же навернулись слезы. Алиса отвернулась в надежде, что Андрей их не заметит. Сейчас она не могла себе позволить вызывать жалость, потому что слабость всегда заканчивается болью.
Ничего, главное, как-то зацепиться и придумать, как вытащить мать. Внутри болезненно стянуло от привычного тошнотворного страха. Что она наделала! Всю свою ненависть и злость отец выльет на мать и будет продолжать это делать снова и снова, пока…
— Андрей! — Алиса схватила его за руку так стремительно и крепко, что автомобиль резко повело в сторону и хорошенько тряхнуло.
— Ты чего? — вскинулся он, выпучив на нее глаза.
— Послушай, — хрипло заговорила она, трясясь с ног до головы. — Пожалуйста! Я все для тебя сделаю! Только помоги мне!
— Я же сказал, что довезу тебя, а потом ты…
— Пожалуйста, Андрей, — Алиса понизила голос, с трудом справляясь с охватившей ее черной яростью, — я хочу, чтобы ты помог мне убить его…
— Кого?… — переспросил он.
— Моего отца.
Андрей сжимал руль и смотрел на дорогу, время от времени перестраиваясь между идущими нескончаемой цепью фурами. Сердце его начинало колотиться каждый раз, когда в голове раздавался голос Алисы, вновь и вновь произносивший страшные слова. Теперь она молчала, сжавшись на сидении, и была вялой, будто сказав эту фразу, разом лишилась сил.
— Убить не так просто, как может показаться на первый взгляд, — наконец произнес он бесцветным голосом, стараясь не выдать своего истинного отношения.
Алиса не ответила и опустила голову. Золотистые волосы скрыли от него ее лицо.
— А убить собственного отца тем более, — кривовато усмехнулся он, оглушенный самим фактом подобной перспективы.
Память тут же подкинула недавнее дело трех сестер, которые расправились с тираном и насильником-отцом, и по спине Андрея пробежали мурашки. Следствие долгое время мотало из стороны в сторону, и поначалу многие не верили, что человек мог на протяжении нескольких лет издеваться над своими дочерьми.
Ладони и виски Андрея взмокли, когда он подумал о том, что нечто подобное могло произойти и с Алисой. Неужели он оказался настолько слеп и глух, что пропустил вербальные знаки, которые прямо указывали на насилие в отношении нее? Если это так, то грош ему цена со всеми его познаниями в психологии.
Разумеется, еще оставался процент, что она просто-напросто пыталась давить на жалость и испытывать его на прочность, желая проверить, что на самом деле он чувствует и на что способен. Но ожидать подобного поведения от юной девушки, значило признать ее настолько расчетливой и прошаренной, что в пору было поучиться у нее манипулировать людьми.
Они оба оказались заложниками ситуации. Уставшие, издерганные, полные недоверия к себе и друг к другу, запертые наедине с тайными желаниями и мотивами. Каждый пытался удержаться и не потерять равновесие в безумной гонке по скоростному шоссе собственных мыслей и чувств.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Андрей после того, как заправил машину на одной из заправок.
Все это время, а прошло уже больше четырех часов, между ними царило гнетущее молчание, от которого корежило не только его. Андрей видел, что Алиса находится в жутком стрессе — ее кожа стала пепельно-серой, а вокруг зрачков появились красноватые точки.
Он сунул ей в руки бутылку с водой, горячую слойку с сыром и шоколадку. Пакет с пирогами так и остался в номере мотеля, а самого его после признания Алисы мутило и о еде даже не думалось. Ему-то не думалось, а вот девчонка, сидящая рядом с ним, молчала, как партизан, ни словом не заикнувшись о голоде.
Алиса с жадностью пила воду, тонкие струйки текли по ее подбородку, но она не обращала на них никакого внимания.
— Андрей, ты прости меня, — наконец сказала она, вытирая ладонью рот. — Я доставила тебе массу хлопот и неудобств.
Его брови подскочили вверх. Он нервно хохотнул.
— Говоришь так, будто мы обсуждаем испачканную обувь.
— Что? Какую обувь? — Алиса перевела на него рассеянный болезненный взгляд. Андрей сглотнул.
— Это я так, ради сравнения. — Он пристально смотрел на нее, пытаясь отыскать в ее глазах признаки безумной игры. Но их там не было. Зато была такая мука, от которой у него волосы приподнялись на загривке. — Нам осталось совсем немного, — сменил он тему. — В Москве легко затеряться, особенно, если ты действительно этого хочешь.
Алиса кивнула и поднесла к губам слойку, но затем передумала и протянула ее ему:
— Хочешь?
— Нет. Вот приеду, закажу огромный стейк, — глухо ответил он. — Полцарства за коня… Тьфу ты, за кусок мяса…
Губы Алисы дрогнули. Она стала есть, откусывая маленькие кусочки, и Андрей ощутил, как внутри него что-то заворочалось и заныло. Как в детстве, когда он притащил в дом облезлого дрожащего котенка, которого нашел зимой на люке теплотрассы.
