Однако через полчаса, когда Андрей принял душ, и они позавтракали, разговаривая ни о чем, Алиса отчетливо поняла, что между ним и хозяйкой дома вызрел заговор. Она ловила их перекрестные взгляды и ждала, чем все закончится.
— Алиса, — сказал Андрей, когда Катерина убирала со стола, отказавшись от ее помощи. — В общем, ты остаешься здесь. Я так решил. Отдохнешь, молока деревенского попьешь…
— А ты, значит, уедешь? — она не спрашивала, а рассуждала вслух. — И как же, по-твоему, я буду здесь, когда…
— Понимаешь, мне необходимо какое-то время, чтобы урегулировать кое-какие дела, а потом… в общем, тетя Катя за тобой присмотрит, а мне так будет спокойнее. — Андрей широко улыбнулся, и ее губы дрогнули в ответ. — Хорошо? Ну вот и договорились, — хлопнул он в ладоши, а затем выгреб из карманов пачку денег.
Катерина ахнула и прикрыла рот ладонью.
— Это на всякий случай, — поспешил успокоить ее Андрей. — К тому же, Алисе понадобится одежда и обувь. Закажете с доставкой через интернет.
Катерина рухнула на стул.
— А что случилось-то? — уставилась она на Алису.
— Андрей пошутил, — твердо сказала Алиса и приподняла подбородок. — Мы уедем вместе.
— Так, стоп, — возразил Андрей, но продолжить не успел.
Глаза Алисы наполнились слезами. Она вскочила, всхлипнула и, зажав рот ладонью, бросилась в другую комнату.
— Вот тебе и мышка… — пробормотала Катерина. — Это что сейчас было-то, а?
Андрей утопил лицо в ладонях, а затем, хорошенько растерев виски, ответил:
— Будет кто из родни спрашивать, говори, что у меня все хорошо. Да ты и сама все видишь. Поехали мы. А я тебе позвоню.
Когда говорят, что время — лучший лекарь, способный зарубцевать любые раны, забывают о том, что живущая внутри ненависть не дает этим ранам затянуться. Избавиться от этого поистине великого чувства, когда ты уже открыл для него сердце и душу, практически невозможно. Да, ты будешь отвлекаться на обыденные дела, получать удовольствие от маленьких и больших радостей, но стоит только подумать или наткнуться на что-то напоминающее о том зле, что исковеркало тебя изнутри, как жадные щупальца ненависти вновь оживут и вопьются в твои вены, требуя сатисфакции.
Наверное, каждому от рождения дается ген ненависти. Как и ген абсолютной любви. Но что-то происходит за годы взросления, и в лучшем случае всего остается поровну. Так многие и живут: люблю, ненавижу, люблю, ненавижу… в зависимости от собственных запросов и пожеланий. Однако есть ненависть с большой буквы, как, собственно, и любовь. Когда контролировать и то, и другое приходится ежедневно, прилагая неимоверные усилия, потому что иначе можно просто сойти с ума.
Андрею казалось, что именно это и происходит с ним сейчас. Он сходил с ума от желания и, более того, от отрицания этого самого желания быть с той, в ком текла кровь ненавистного ему человека. Вот она, рядом, безмолвно смотрит вперед, и от одного ее взгляда у него замирает сердце и горит лицо.
— Я не сказал тебе самого главного, — хрипло произнес Андрей. — Я тоже хотел смерти твоему отцу. На это есть причины, — он помассировал дернувшееся веко, — но, боюсь, выполнить твою просьбу мне будет не по силам. Не потому, что я боюсь или… Хотя, да, мне не хотелось бы брать на себя такой грех. К тому же, как ты понимаешь, рано или поздно это может раскрыться. — Он сглотнул и поморщился. — А я рассчитывал прожить свою жизнь, не замарав руки кровью. Так что, если ты считаешь меня слабаком, то…
Некоторое время Алиса непонимающе смотрела на него, а потом ахнула и зажмурилась, прижав ладонь к губам. Андрей заметил, что колени ее мелко дрожали. Она не заплакала, просто сидела, скукожившись, несколько секунд, а затем тихо спросила:
— Что он сделал?
С того самого момента, как Алиса убежала в комнату, Андрея неотступно мучил один вопрос: имеет ли он право говорить с ней о том, что чувствует в отношении Бражникова. Прошло много лет, и сейчас он в полной мере осознал, что кроме его отца, от рук этого человека пострадали многие, включая его собственную дочь. И именно это терзало Андрея, ведь взваливать на совсем юную, измученную и растерянную девушку собственные эмоции было совсем не по-мужски.
Он пошел за ней, все еще предполагая, что сможет убедить ее остаться в Александровке. Но Алиса не дала ему ни малейшей возможности сделать это. Они столкнулись в дверях, и она, чуть приподнявшись на цыпочках, положила ладони на его грудь, то ли останавливая, то ли отталкивая. А затем проскользнула мимо и пошла к выходу, попутно успев обнять Катерину и даже приласкать разноцветную кошку. Андрею не оставалось ничего, кроме как отправиться за ней.
